-- Вы не знаете мою любимую поговорку, -- кротко сказал Кац.
-- Какую?
-- Считать чужие деньги -- главное занятие дураков и бездельников. Вы не думаете, что это кто-то хорошо сказал? Дзасохов снова засмеялся:
-- Соломончик, мое несчастье в том, что я только бездельник. Я же ведь не дурак, ты это знаешь. Кац ответил:
-- Догадываюсь.
Дзасохов обнял Каца за плечи, со смехом проговорил:
-- Соломончик, я же с тобой в хедере не учился! Я твоих поговорок не понимаю! Я ведь бывший осетинский князь!
-- Мой покойный папа, рай его душе, говорил, что каждый кавказец, у которого есть два барана, -- это уже князь. Кстати, вы намерены привести свою голову в порядок? Я чувствую, что последнюю пару лет вы стриглись у какого-то горного маэстро в очередь с овцами...
Дзасохов внимательно посмотрел на себя в зеркало. И я смотрел на него -- тоже в зеркало. Да-а, тут для парикмахера был фронт работы! Наверное, мне в жизни не доводилось видеть более волосатого человека. С висков волосы тесно надвигались на небольшой лоб, густой чернотой выползали прямо из-под глаз, синей проволочной щетиной перли со щек, клубились в расстегнутом вороте рубашки. Из прически можно было сделать потрясающий женский шиньон. В общем, лицо, как в школьном учебнике -- "волосатый человек Евтихиев".
Дзасохов мельком взглянул на меня, повернулся к Кацу!
-- А у тебя еще много работы, Соломончик?
-- На полчаса. Вы же знаете, я гарантирую качество. Дзасохов мгновение колебался, потом махнул рукой:
---- Нет, я лучше тогда завтра забегу. Сегодня обойдусь оду-лянсионом на дому.
-- Ну, как вам будет удобнее. Но сегодня я бы вас обслужил бесплатно, по самому высшему разряду.
-- С чего это вдруг? -- хитро прищурил Дзасохов глаз в волосатых джунглях.
Кац второй раз намылил мне лицо, прижал к коже раскаленную салфетку, снова намылил и сказал:
-- В нашем местечке жил водовоз, старый, совсем неграмотный человек. И за всю свою жизнь он накопил сто рублей. Он слышал как-то, что люди, у которых есть деньги, кладут их на проценты. Поэтому он пошел к раввину и сказал: "Ребе, возьмите к себе мои сто рублей, а за проценты я вам буду бесплатно возить воду..." Вот и я хотел вас постричь за проценты...
Дзасохов улыбнулся, обнял Каца, поцеловал его в седую снежно-белую макушку:
-- Соломончик, я не такой мудрый, как ты, но в жизни я сделал два точных наблюдения: больше всех о любви треплются самые неудачливые любовники и чаще других о деньгах толкуют бескорыстные люди. Все, я побежал, завтра к тебе зайду...
Кац опять приложил компресс, и когда жар стал невыносим, а я почти задохнулся от него, он сорвал салфетку и стал быстро крутить ее над кожей, и приятные струйки прохладного воздуха заласкали щеки, лоб, подбородок. Потом он набрал на палец крем и сильными круговыми движениями стал втирать его, и это было ужасно приятно, потому что я потерял счет и порядок сменам компрессов, примочек, массажных пассов и только слышал журчание голоса Каца над головой, и это тоже действовало очень успокаивающе.
-- Сейчас все бреются электробритвами, и в этом видна наша жизнь... Быстро... Быстро... В парикмахерскую некогда ходить... Кроме того, электробритва массирует кожу... И кроме того, люди стали хорошо питаться... Таки должен вам сказать, что у большинства клиентов щеки стали много глаже, а двойных подбородков увеличилось втрое... Так разве электробритва -- это плохо?.. Нет, никто не скажет... А ну, взгляните зато на кожу у глаз -- и вы увидите, что у совсем молодых людей полно морщин... Все стали много думать, много переживать, много хмуриться... Много нервничают -- много морщин на лбу... В этом зеркале многое отражается... Мы живем в быстрое время, в нервное время... Вот и лысеют тоже от этого... Раньше вы видели столько лысых?
Я сказал лениво:
-- Вот на вашем друге это не сильно отразилось.
-- Да, конечно, -- согласился Кац. -- Все люди разные. Но если вы думаете, что его жизнь не била, то вы-таки ошибаетесь...
-- Упаси бог, я так не думаю, -- поспешил оправдаться я.
-- Вы видели картину "Выборгская сторона"?
-- Да. А что?
-- Так вы наверняка запомнили "короля петербургского биллиарда", и как его обыграл Чирков. Вот их обоих играл Дзасохов.
-- Что-что-что?
-- То, что вы слышите. То есть все, что они должны были там играть по картине, они себе и играли. Но ведь кто-то должен был сделать эту королевскую партию на биллиарде?
-- Наверное...
-- Вот именно. И сделал ее Дзасохов, потому что никто не знает биллиардиста и маркера лучше него. При этом запомните, что ему тогда было лет двадцать. Или восемнадцать. Если бы разыгрывали чемпионат мира в биллиард, как в футбол, Дзасохов был бы большой человек. Это вы запомните наверное...
Кац рассказывал всякие истории, окутывая меня словами и струйками обязательного парикмахерского одеколона "В полет", а я сидел и думал о Дзасохове, которого велел запомнить Кац, хотя я бы его и так запомнил, даже если бы он не велел мне его запоминать, потому что только сегодня утром я держал в руках фотографию Дзасохова, и в приложенной к ней справке было написано: "Кисляев Николай Георгиевич, 1920 года рождения, инструктор трудового обучения производственного комбината Всесоюзного общества глухих"...
Дзасохов смотрел на меня, и по его глазам я видел, что он мучительно пытается восстановить в памяти -- где он меня встречал? А я не напоминал, и ему было довольно затруднительно вспомнить обросшую белой мыльной бородой физиономию, на которую он мельком бросил взгляд вчера в парикмахерском зеркале старого Каца.
-- Я не понял вашего вопроса? -- переспросил он.
-- Меня интересует, Николай Георгиевич, чему вы учите ваших работников на комбинате.
-- Я лично?
-- Ну да. Вы лично.
-- У меня две группы. В основном это глухонемые -- инвалиды детства без перспективы восстановления утраченных функций. Я обучаю их картонажным и переплетным работам. Вот образец нашей продукции, -- он протянул мне детскую книжечку-раскладушку. Длинная цветная картонная гармошка -- "Сказка о Курочке Рябе".
Книжка была красивая, с очень хорошими рисунками, Рисунки, наверное, делал тоже глухонемой, потому что все события в сказке, весь сюжет были переданы художником исключительно точно, выразительно в движениях и позах персонажей. Курочка Ряба была похожа на человека, у нее было человеческое лицо -- есть такой тип женщин с узким, слегка вытянутым лицом, острым носиком и большими, очень грустными глазами с тонкими немигающими перепонками прозрачных век. Очень грустными глазами смотрела на деда с бабой Курочка Ряба, и по ней было видно, что она и для себя самой совсем неожиданно снесла не простое яичко, а золотое, и теперь, когда мышка его разбила, смахнув на пол хвостом, курочка была не рада всей этой дурацкой истории с необыкновенным яйцом, от которого произошли сплошные неприятности. И обещала снести новое яичко она скорее для того, чтобы успокоить стариков, поскольку сама-то понимала: разве чудеса повторяются?