Медленно листали мы страницы, старые, волглые, с завернувшимися уголками, засаленные на краях, в чернильных кляксах и бурых каплях грязи -печальную летопись неправильного поведения людей на территории с населением немного меньше, чем в Люксембурге. Муж избил жену... Украли сохнущее на чердаке белье... Учинили драку в пивной на Сретенке... Доставлен и предупрежден о систематическом нарушении положения о прописке... Задержан в автобусе во время карманной кражи... Из ларька похищено семь бутылок вина "Кюрдамир"... Сосед вышиб дверь в ванной... Вырвал сумку из рук и скрылся... В трамвае "А" нецензурно выражался, будучи в пьяном виде... Несовершеннолетние из дома тринадцать угнали голубей... Пропал ребенок семи лет... Падерин, пытаясь привлечь внимание Кононовой, выстрелил через окно в ее комнату из ракетницы, чем вызвал пожар... Доставлен пьяный водитель автомобиля "Победа"...
...12 мая, 17 ч. 20 мин. -- несовершеннолетний Белаш и еще двое неустановленных граждан привязали будку чистильщика к троллейбусу, что вызвало волочение будки по проезжей части улицы Сретенка вместе с чистильщиком и обслуживаемым клиентом. Материал передан участковому...
Вот и все. Материал был передан участковому, который наверняка очень быстро установил личности двух "неустановленных граждан" и, учитывая, что эти личности ранее не судимы, школой и по месту жительства характеризуются положительно, в совершенном проступке искренне раскаиваются, ограничился штрафом, материал пошел в архив, а через год за малозначительностью был ликвидирован.
Значит, здесь мне этих ребят не найти. Я сидел и думал, как бы мне добраться до них, не обращаясь с расспросами к Белашу, и почти механически листал журнал происшествий дальше, и все та же струйка маленьких человеческих горестей неровным фиолетовым чернильным ручейком текла у меня между ладонями:
Сизоненко хулиганил в фойе кинотеатра "Уран"... В клубе глухонемых украли с вешалки пальто... Монахов угрожал ножом Колюбакину...
В Колокольном переулке 10-летнего Сашу Басова искусала собака, подозрительная на бешенство...
Никифоров доставлен за безбилетный проезд в автобусе и отказ платить штраф...
А, может быть, спросить у Белаша? Кто был с ним? Нет, пожалуй, нельзя. Если я не прав в своих домыслах, мой вопрос глубоко уязвит его. Он, конечно, назовет людей, но результат разговора с ними остается сомнительным. Если же я прав, то, во-первых, насторожится Белаш и поймет, что я стал копать вглубь. Людей не назовет -- забыл, и точка. Но, во всяком случае, будет готов к атаке. А так сохраняется надежда на фактор внезап-ю-сти... Что же делать? Как поступить? Неужели тупик?
...Неустановленный мошенник продал Лаптеву медное кольцо под видом золотого...
...Ерохин выстрелил из охотничьего ружья, заряженного солью в спину Селиверстову...
...Щукин выгнал из дома семью и буйствует в пьяном виде... ...Калугин задержан в момент попытки обворовать машину "БМВ"...
Почему он так скоропалительно уехал тогда? Или, может быть, это вообще все чушь? А если даже что-то важное подтолкнуло его, то какое отношение оно имеет к нынешним делам? Ведь было это все так давно! Или я сам боюсь себе признаться, что окончательно потерял маршрут поиска? Интуиция? Но она молчит -- ничего она мне не говорит сейчас. Или этот ненормальный интерес к личности Белаша, несостоявшегося преемника дел и мук Иконникова, и есть интуиция? Но интерес -- это не интуиция. Выходит, я удовлетворяю свое любопытство за казенный счет? Разве я смирился с пропажей скрипки? Или был прав Белаш, когда говорил мне, что не для того воруют скрипки, чтобы попадаться? Так что -- я подозреваю Белаша? В чем? Наверное, это не так линейно: я просто уверен, что Белаш гораздо больше знает, чем говорит мне.
Значит, я ищу в бумажках, старых, истертых, забытых, ключ? Ключ к пониманию его поведения спустя столько лет? Но разве так бывает? "Времена меняются, и мы меняемся в них". Люди сильно меняются "во временах". Уж очень много лет утекло...
...Убийство. Ограблена квартира гр-на Семынина, и убита его мать, 76 лет. Розыск ведет оперсостав отделения и Московский уголовный розыск.
Эта строчка, написанная торопливо, прыгающими, разбегающимися по странице буквами, просто брызнула мне в глаза, будто в стоялую воду забытого омута давно истаявших людских бед с силой бросили камень, потому что так уж, наверное, устроен человек: убийство и через семнадцать лет, и через сто семьдесят привлекает к себе острое внимание, особенно если ты прослужил уже много лет в уголовном розыске, и от этого, читая скачущую журнальную скоропись, сразу представляешь себе мгновенную тишину, что, как варом, заливает дежурку, и тяжелый торопливый топот наряда, бегущего к машине, и сразу осунувшееся лицо оперативника, который сейчас примет на себя всю власть и всю ответственность за начальный розыск, и горячечный перезвон телефонов, истошные крики родственников и испуг соседей. И чем ты больше повидал такого, тем меньше можешь к нему привыкнуть...
И все-таки, прочитав эту строчку, я, наверное, пошел бы дальше. Но запись была сделана именно тогда -- 00 часов 35 минут 7 августа. А перед этим я долго думал о Белаше. 10 августа он должен был писать сочинение на приемных экзаменах в консерваторию. И у меня перед глазами стоял его экзаменационный листок:
1/VIII -- специальность -- отлично.
10/VIII -- русский письменно -- не явился.
В те незапамятные времена, когда я еще был не в силах одолеть премудрости игры в домино, я любил выстраивать костяшки ровным длинным рядком, одну за другой, и, соорудив сложную конструкцию, легонько толкал крайнюю кость. Падая, она толкала следующую, та -- третью, и весь ряд с негромким треском заваливался на бок.
Найдя сообщение об убийстве семнадцатилетней давности, я толкнул крайнюю костяшку в длинном ряду человеческих судеб, которым пришлось стоять рядом -- на расстоянии одного человеческого падения...
-- А в наших материалах, в МУРе, вы нашли что-нибудь интересное? -спросила Лаврова.
-- Нет, их же арестовали через два дня -- Баранова и Костылина. Пришли в "скупку" два таких важных сопливых деятеля с меховым манто. А уже ориентировка прошла. Ну, их прямо там и взяли. Допросили и, передали в прокуратуру, они ведь оба были несовершеннолетние. К вечеру они рассказали про Лопакова.