Но сказать я ничего не успел, потому что зазвонил телефон, комиссар снял трубку.
-- Да. У меня Тихонов. А что? А-а... Тогда вот что, несите прямо сюда, мы уж заодно вместе посмотрим. Давайте галопом. Бросил на рычаг грубку и сказал мне:
-- Из Центральной картотеки пришел ответ на твой запрос о судьбе осужденных по этому делу.
-- Меня сейчас интересует только Лопаков-Хрюня.
-- Вряд ли это Крест. Мельник его описывал старше Хрюни лет на десять.
-- Посмотрим. Комиссар засмеялся:
-- А чего смотреть -- ты же глазам не веришь.
-- Да, -- сказал я. -- Я верю только разуму.
-- Это хорошо, -- согласился комиссар. -- Нехорошо только, когда начинает заносить куда-нибудь в одну сторону. В нашем деле нужен железный баланс между умом и чувствами.
-- Такой баланс в любом деле не мешает.
-- Это верно. Только пойди рассчитай точно -- не в аптеке ведь... Вчера вот дочка привела такого лохматого джентльмена -- папа, говорит, мы решили с Герой пожениться. А у жениха Геры под носом пух с соплями вперемешку. Эх, чушь какая! -- комиссар с досадой и горечью махнул рукой.
Я представил себе процедуру представления такому обходительному тестю, как мой комиссар, и мне стало смешно и немного боязно.
-- А вы что сказали?
-- Женитесь, сказал, раз решили. А что я еще скажу? Двадцать лет девчонке, она ведь наверняка считает, что не хуже меня в жизни разбирается. А уж про Геру-то этого и говорить нечего, он небось уверен, что мог бы меня многому научить... если б я согласился.
-- Нет, вы бы поговорили с ней всерьез, что ли? -- сказал я неуверенно.
-- Эх, Тихонов, посмотрю я, коли доживу, как ты со своей дочкой на эти темы будешь всерьез разговаривать. О чем? Хаять парня я не могу -- не знаю ведь его совсем. Может, он ничего мальчишка? А стану объяснять, что не мешало бы повременить, в жизни осмотреться -- они меня на смех подымут.
-- Так действительно рановато вроде?
-- А ты попробуй им это объяснить. Понимаешь, беда всех людей в том, что они не верят, будто станут со временем много умнее. В каждый сей-момент им кажется, будто они уже достигли вершин понимания. Вот и выходит со временем петрушка всякая.
-- А если с парнишкой поговорить всерьез? По-мужски?
-- Да брось ты! Они ведь, ребята, сейчас выросли очень уверенные, спокойные. Акселераты, елки-палки! В институте учится, а вечером в самодеятельном ансамбле пляшет. Пляшет, -- повторил он как-то неуверенно и спросил: -- Зачем?
И в глазах его, стальных, пробойных, не было обычной остроты и твердости, а плавала какая-то недоуменная растерянность и абсолютное непонимание -- как это здоровый взрослый парень в свободные часы, такие короткие, такие дорогие, пляшет. Зачем?
Я засмеялся:
-- Ничего страшного. Это вместо физкультуры. Комиссар пожал плечами:
-- Не знаю, не понимаю. На вешалке в прихожей мою шинель увидел и спрашивает: это чья здесь генеральская шинель висит? Я говорю: гости были, на память оставили. А можно, говорит, померить? Валяй, говорю. Покрасовался он перед зеркалом, погонами поблестел и меня одобрил -- хорошие, говорит, у вас гости, молодцы! Сели чай пить, рассказал я ему чуток про нашу работу. Он послушал и подвел итог -- работа у вас интересная, но какая-то очень сиюминутная, прикладная и с точки зрения футурологии бесперспективная. Вот и говори с ним всерьез...
Я подумал, что в жизни постоянно возникают удивительно нелепые комбинации: комиссар с ходу, в одно касание точно выбиравший правильную манеру поведения и умевший "разговорить" самого прожженного человека, прошедшего огонь и воду, не может найти правильный ключ к разговору с каким-то сопливым мальчишкой. Правда, те прожженные люди не считали его профессию сиюминутной, бесперспективной и не собирались к нему в зятья.
Дежурный по Управлению принес пакет. Комиссар повертел его в руках и протянул мне:
-- Ты инициатор розыска, ты и читай. А я послушаю.
Я стал поспешно разрывать пакет, но плотная коричневая бумага не поддавалась, а только скрипела и мялась. Комиссар придвинул ко мне ножницы:
-- Не суетись... Семнадцать лет прошло, минуту еще подождешь.
"...Баранов Николай Иванович... условно-досрочно освобожден...
...Костылин Феликс Сергеевич... условно-досрочно освобожден...
...Лопаков Юрий Митрофанович... отбывая наказание, совершил новое преступление и был приговорен за грабеж в колонии еще к 10 годам... 18 апреля 1966 года вместе с заключенным Никодимовым совершил побег из мест заключения... Во время погони, предпринятой за преступниками, они пытались перейти по льду Енисей... На реке в это время происходило торошение и передвижка льдов. Когда группа преследования вышла на правый берег Енисея, преступники находились на середине реки... Неожиданно лед под Лопаковым проломился, и он упал в промоину... Никодимов, находившийся рядом, несмотря на отчаянные крики Лопакова, помощи ему не оказал и продолжал движение к левому берегу... Наряд в составе сержанта Коновалова и солдата Апраксина в.ступил на лед... Через несколько метров лед начал интенсивно ломаться, и полынья между нарядом и Лопаковым стала непреодолимой без плавучих средств. Апраксин разделся и вплавь направился к тонущему Лопакову, однако тот вскоре исчез под кромкой плывущей льдины... Апраксину было приказано вернуться... Заключенный Никодимов добрался до левого берега и скрылся...
Никодимов Данила Спиридонович, 1921 года рождения, ранее судимый Ленинградским военным трибуналом -- в 1943 году, отбывавший наказание по приговору Мосгорсуда с 1959 года, -- объявлен во всесоюзный розыск, и местопребывание его до сих пор не установлено..."
-- Хм, однако, -- бормотнул комиссар. -- Ловкач, видать, этот Данила Спиридоныч...
Включил тумблер на селекторе, загорелась зеленая лампочка, комиссар в микрофон сказал:
-- Срочно затребуйте данные на Никодимова Данилу Спиридоновича, самым спешным образом запросите из архива Верховного суда дела о его судимости в 1943 и 1959 годах -- Ленвоентрибунал и Мосгорсуд, все оперативные данные, фотографии. Все. По мере поступления материалов передавайте их Тихонову, а мне докладывайте.