За коммутатором сидела элегантная блондинка, и, когда Шейн вошел в вестибюль, она повернулась к нему с плохо скрываемым безразличием.
— Здесь живет Флэннаган? Кажется, квартира двадцать шесть.
— Да. Мистер Флэннаган вас ждет?
Шейн кивнул.
— Второй этаж, квартира справа от лифта, — объяснила она.
Шейн поднялся на лифте и позвонил. Дверь распахнулась почти немедленно.
Молодой мужчина, по-видимому, Ральф Флэннаган, воскликнул:
— Прошу вас, мистер Шейн! Боже, как я рад вас видеть!
Он крепко стиснул своей пухлой ладонью руку Шейна и затряс ее с энтузиазмом, казавшимся несколько неуместным в данных обстоятельствах.
С первой же минуты у Шейна возникло ощущение, что Флэннаган изо всех сил старается произвести впечатление энергичного и гостеприимного человека. Его густые черные волосы были коротко подстрижены, лицо одутловатое, плотная и коренастая фигура. В зубах он сжимал короткую трубку и ухитрялся выглядеть непринужденно и раскованно, хотя был одет в смокинг и белую рубашку с двумя расстегнутыми верхними пуговицами, открывавшую загорелую волосатую грудь. Следуя за ним из прихожей в гостиную, Шейн обратил внимание на его неуклюжую переваливающуюся походку.
Через плечо Флэннагана в полумраке гостиной Шейн заметил тощую фигуру Тимоти Рурка, утонувшую в глубоком кресле. В правой руке Рурк сжимал высокий бокал, слева от него на журнальном столике стояла пепельница, набитая окурками. Репортер слегка приподнял бокал и пробурчал:
— Привет.
Шейн остановился на пороге и обвел взглядом гостиную.
Одна стена была целиком заставлена книжными полками, у другой — внушительных размеров радиола и два высоких шкафа, набитых пластинками. В центре комнаты — диван и три огромных кресла, покрытых темно-коричневыми чехлами. Возле каждого кресла стоял маленький столик с пепельницей. Наверное, в такой комнате можно приятно расслабиться с сигаретами, выпивкой и хорошей книгой.
Но почти сразу же Шейн поймал себя на мысли: что-то здесь не так — чересчур много всего. Как будто обстановка комнаты была специально рассчитана на то, чтобы произвести на гостей определенное впечатление о ее хозяине. Впрочем, подумал Шейн, впечатление это предвзятое и скорее всего несправедливое по отношению к Ральфу Флэннагану.
— Привет, Тим, — кивнул Шейн Рурку и с улыбкой, имитируя газетный стиль, добавил: — Тело выглядело очень естественно с бокалом в руке.
— Присаживайтесь, мистер Шейн, — с преувеличенной любезностью сказал Флэннаган. — Устраивайтесь поудобнее. Я думаю, не стоит спрашивать, что вам наливать. Коньяк, не так ли? — Его белые зубы сверкнули в улыбке, которая на менее мужественном лице могла показаться жеманной.
— Пальца на три… в ведерко, — улыбнулся Шейн. — И стакан воды со льдом. Я вижу, моя репутация опережает меня самого, — добавил он, выразительно глядя на Рурка.
Флэннаган засмеялся и вышел на кухню. Шейн с любопытством посмотрел ему вслед.
— Не стоит винить Ральфа за то, что он слишком суетится и стремится угодить, — лениво произнес Рурк. — У него и в самом деле серьезная проблема, и он считает, что ты — единственный человек в Майами, который может ему помочь.
Все еще стоя, Шейн осмотрелся по сторонам. Он неопределенно пожал плечами и повернулся к книжным полкам. Его внимание привлекли три романа в ярких обложках наряду с зачитанной «Этикой сексуальных отношений» Гайона и двумя книгами Арнольда Беннетта «Новые методы питания» и «Как похудеть», а также объемистый трехтомник «Воспоминаний Карла Шурца».
Флэннаган вернулся с подносом, на котором стояла полная бутылка «Мартеля» и бокал внушительных размеров, вода со льдом и рюмка виски.
Шейн сел на кушетку, а Флэннаган поставил поднос на маленький столик.
— Мистер Шейн, теперь вы сами можете убедиться, что я наслышан о вас и даже знаю ваши привычки.
Он взял с подноса свою рюмку и сел в кресло.
— Спасибо, — вежливо поблагодарил Шейн и повернулся к Тимоти Рурку. — Ну ладно, Тим, так что там вы хотели рассказать о Ванде Уэзерби?
— Это история Ральфа, пусть он и рассказывает.
— Ну что ж, послушаем. — Шейн налил себе коньяку, сделал изрядный глоток и запил водой.
— Само собой! — пылко сказал Флэннаган. Сидя в своем любимом кресле, он набил трубку. — Мистер Шейн, я буду с вами совершенно откровенен. Ваша репутация мне известна, и я знаю, что вы близкий друг Тима. У меня такое чувство, что вы все поймете и не подведете меня…