— Это только часть проблемы, — с достоинством возразил Флэннаган. — Мы, конечно же, обсудили и эту сторону дела. Почему бы и нет? Я признал, что скорее всего потеряю своего спонсора, если правда выплывет наружу или если я порву с Эдной без правдоподобного объяснения. В конце концов, легче от этого никому бы не стало. А если бы все осталось по-прежнему, это означало бы, что я буду продолжать зарабатывать достаточно, чтобы обеспечить Ванду всем необходимым. Да и с какой стати ей отказываться от помощи? В ее-то положении?
— Сколько? — спросил Шейн.
— Сколько я зарабатываю?
— Нет, сколько она хотела?
— Сотню в неделю. Видите ли, дело в том, что ей пришлось переехать от сестры мужа и снять квартиру там, где ее никто не знает.
— И вы ей заплатили?
— Конечно. А как бы еще поступил на моем месте любой порядочный человек? Заплатил, и с радостью. Ведь это была целиком моя вина. — Флэннаган подался вперед, выпятив челюсть с таким видом, словно Шейн собирался с ним спорить.
Но тот спокойно кивнул и спросил:
— Как дальше развивались события?
— А вот этого я просто понять не могу, — нахмурился Флэннаган, задумчиво вертя в руках трубку. — Это произошло сегодня около шести. Я работал у себя в кабинете над сценарием и ждал актеров для прослушивания на новые роли в моей программе. И тут посыльный приносит это письмо… Покажи ему, Тим.
Тимоти Рурк вытащил из кармана квадратный белый конверт и протянул его детективу. Потом встал и посмотрел на Флэннагана.
— Ральф, не возражаешь, если я смешаю себе еще один коктейль?
— Конечно, нет. Сам знаешь, где все найти. — Продюсер с беспокойством посмотрел на Шейна. — Когда прочтете письмо, то сами поймете, каким это было для меня ударом и почему я пригласил Тима.
На конверте стоял адрес Ральфа Флэннагана, напечатанный на машинке со шрифтом «элита». Обратного адреса не было. Шейн достал из конверта листок обычной белой бумаги и обнаружил копию письма, написанного ему Вандой Уэзерби.
«Дорогой мистер Шейн!
Сегодня я дважды пыталась дозвониться вам в контору, но так и не смогла вас застать. Сейчас уже пять часов, и скорее всего мне уже не удастся связаться с вами сегодня. Поэтому я посылаю вам это письмо с чеком на тысячу долларов. Если сегодня ночью со мной что-нибудь случится, вы должны знать, что в этом будет виноват Ральф Флэннаган, проживающий по адресу: „Кортленд Армс“, квартира 26. В этом случае тысяча долларов будет вашим гонораром, если вы сможете доказать его вину. За последнюю неделю он уже дважды покушался на мою жизнь, и, я опасаюсь, что он готов предпринять новую попытку.
Я собираюсь послать Ральфу копию этого письма с посыльным, чтобы он знал, что если совершит это сегодня вечером, то не останется безнаказанным. Для меня это единственная возможность защитить себя, пока я не смогу поговорить с вами лично.
Если я останусь жива, то первое, что я сделаю завтра утром, — позвоню вам, чтобы договориться о встрече.
Дочитав это письмо, Шейн положил его на столик и поднял голову.
Из кухни появился Рурк с бокалом в руке, бесшумно пересек комнату и уселся в кресло.
Первым молчание нарушил Флэннаган. С мукой в голосе он воскликнул:
— Теперь вы понимаете, что я почувствовал, когда прочел это письмо! Боже мой! Я терялся в догадках. Сначала я подумал, что она сошла с ума. Ведь мы обо всем договорились. Каждую неделю я посылал ей сто долларов. И уж, конечно, не угрожал ей, да и не собирался этого делать!
— Она здесь пишет, — напомнил ему Шейн, — что на прошлой неделе вы дважды пытались ее убить.
— Это какое-то безумие! Я не виделся с ней больше месяца. Мы даже не созванивались. Если кто-нибудь и пытался причинить ей вред, то уж, конечно, не я. Мистер Шейн, а вам не кажется, что она внезапно сошла с ума? Что-нибудь вроде мании преследования? Я слышал, что некоторым беременным женщинам может прийти в голову любая чертовщина и они начинают совершать довольно странные поступки…
— Вообще-то непохоже, чтобы это письмо было написано сумасшедшей, — возразил Шейн. — Все изложено довольно логично. — Он замолчал, вспоминая голос Ванды. Да, говорила она очень эмоционально, но в ее словах был здравый смысл. И пуля, пробившая ее голову, достаточно убедительно доказывала, что у нее были весьма веские причины опасаться за свою жизнь.
— Посыльный принес письмо около шести, — сказал Шейн. — Что вы сделали, когда прочли его?