— Поэтому в защите ей было отказано, — иронически заметил Шейн.
Джентри хрюкнул и пожал массивными плечами:
— Они сдали отчет и оставили наблюдателя на несколько ночей, но ничего не произошло.
Из личного кабинета Шейна вышел Тимоти Рурк с двумя бумажными стаканчиками в руках. Он протянул один из них Шейну и спросил Джентри:
— А в чем состояла вторая жалоба?
— Позавчера… — Шеф замолчал, угрюмо посмотрел на тлеющий кончик своей сигары и предупредил: — Это конфиденциальная информация, Тим. Не для публикации. Кажется, она прислала на анализ коробку шоколада. Утверждала, что эта коробка пришла по почте без обратного адреса и поэтому вызвала у нее подозрения. Она скормила одну шоколадку соседской собаке, и та сдохла через несколько минут. Результаты анализа ей сообщили вчера утром, — угрюмо добавил он. — Это был стрихнин. К ней отправился Гольбейн, но она наотрез отказалась дать ему какую-либо информацию. Она настаивала, что понятия не имеет, кто мог прислать ей эту коробку, и что это наше дело — во всем разобраться и защитить ее жизнь.
— И что вы предприняли? — спросил Шейн.
— А что мы могли предпринять? Гольбейн — хороший малый, но он ничего не смог сделать, когда она сама отказалась нам помочь.
Серые глаза Шейна сверкнули. Фраза, повторявшаяся в письмах Ванды, всплыла у него в памяти: «Он дважды пытался убить меня на прошлой неделе». Вслух он сказал:
— Это было вчера утром. Поэтому она начала звонить мне с полудня — после того, как не получила помощи в вашем департаменте.
— Ну, ей-богу! — взревел Джентри. — Дай мне тоже сказать тебе кое-что, Майкл. Если бы, когда она звонила, ты находился там, где ты должен был находиться — в своей конторе, — у нас уже была бы хоть какая-то информация на этот счет. Вини себя за то, что случилось, если тебе так хочется кого-нибудь обвинить.
— Я виню себя, — коротко бросил Шейн, и на какое-то время в маленькой приемной воцарилась тишина. Джентри опять посмотрел на часы и раздраженно заметил:
— Почтальон сегодня явно опаздывает. Уже шестнадцать минут десятого.
— А тебе не приходило в голову, — вкрадчиво спросил Шейн, — что кто-нибудь попытается помешать тому, чтобы я получил письмо Ванды?
— Каким образом? — удивился Джентри. — Кому известно, что она написала это письмо и что именно она в нем написала?
— Это только предположение. Если убийца знал, что она отправила мне письмо с соответствующей информацией, он мог попытаться что-либо предпринять. Между прочим, стрихнин в шоколаде напоминает мне смерть Элен Тейлор, — продолжил он, сменив тему. — Каким образом она получила свою дозу вчера вечером?
Джентри тихо покачал головой.
— Там не было никакого шоколада, если ты это имеешь в виду.
— Что показал анализ содержимого желудка?
— От четверти до половины грана. Предположительно, принято перед плотным ужином, который значительно замедлил действие яда. Док считает девять часов наиболее вероятным временем.
— Как минимум за час до того, как застрелили Ванду, — пробормотал Шейн. — Итак, придется отказаться от версии, что Элен Тейлор сначала совершила убийство, а потом — самоубийство. Вы проследили, где она была вчера в течение вечера?
— Нам не очень повезло. Очевидно, она была в своей комнате и собиралась куда-то уйти, по словам ее соседки Девон. Нам известно, что в восемь часов у нее было прослушивание, которое длилось минут двадцать. Далее — пробел, до полуночи, когда вернулась ее соседка и нашла ее уже при смерти.
— А что за прослушивание, Уилл? — подал голос Тимоти Рурк.
— Для радиоспектакля. Продюсер позвонил нам сегодня утром, как только прочитал в газете о ее смерти, и вызвался дать все нужные сведения. Он сказал, что она отлично выглядела и была в прекрасном настроении, когда уходила от него, но куда она собиралась, он не представлял.
— Как зовут продюсера? — с беспокойством спросил Рурк.
— У него доброе ирландское имя. М-мм… Флэннаган, кажется. Твой дружок, Тим?
— Если это Ральф Флэннаган, — согласился Рурк, — то выходит, что так. — Он сжал губы, умоляюще посмотрел на Шейна, но тот полностью сосредоточил свое внимание на бумажном стаканчике с коньяком, сделав вид, что ничего не замечает.
— Его слова выглядят достаточно правдиво, — рассеянно пробурчал Джентри, в очередной раз взглянув на часы. Он замолчал, и его багровое лицо приобрело зловещее выражение. — Уже девять двадцать пять, Майкл. Я предварительно справился в нескольких офисах в этом здании. Мне сказали, что почта никогда не приходит позже девяти пятнадцати. Как ты это объяснишь?