Вам известно только, что Ванда Уэзерби была найдена мертвой в своей гостиной с пулей в голове, выпущенной неизвестным убийцей, притаившимся в темноте у ее открытого окна. Многие из вас читали это сообщение и думали: что же… на самом деле… случилось?
Сегодня вы это узнаете — всю правду о том, что стояло за скупыми строчками последних новостей — самое поразительное и драматическое разоблачение, когда-либо звучавшее в эфире.
Это не запись. Вся программа полностью идет в прямой трансляции. Голос, который вы сейчас услышите, принадлежит реальному человеку, стоящему в данный момент рядом с микрофоном.
Сейчас в нашей передаче „Что же… на самом деле… случилось“ будет говорить не преступник, признающийся в своей вине, не тот, кто избежал карающей руки правосудия, а тот, кто избежал смерти. Сейчас вы услышите Ванду Уэзерби лично, она сама расскажет вам, что же на самом деле случилось в Майами вчера вечером. После нескольких слов о нашем спонсоре, компании „Кэмел“, вы услышите голос самой Ванды Уэзерби».
— Нет! Боже мой, нет! — дико вскрикнул Ральф Флэннаган, уставившись на радиоприемник выпученными глазами, лицо его исказилось безумной гримасой отчаяния и страха. — Это была Ванда, — бессвязно бормотал он, задыхаясь. — Я видел ее через окно. Я знаю, что это была Ванда! — Он затряс головой, кровь отлила от его лица, на губах выступила пена. — Выключите его кто-нибудь! — истерично закричал он. — Это не Ванда! Этого не может быть! Это… какая-то… ошибка… — Флэннаган медленно сполз на пол, всхлипывая и продолжая бормотать что-то нечленораздельное, в то время как приятный низкий голос по радио превозносил на разные лады достоинства сигарет «Кэмел».
Глава 21
Шейн перешагнул через Флэннагана, выключил радиоприемник и повернулся к Джентри.
— Ну вот, пожалуйста, Уилл, — сказал он. — Сознался в присутствии нескольких свидетелей.
— Ты с ума сошел, Майкл, — сердито вмешался Рурк. — Ты же знаешь, что у Ральфа есть алиби. Мне плевать, что скажешь ты, но сам я буду вынужден подтвердить его.
— Зачем ты выключил радио? — возмутился Джентри. — Господи, я хочу дослушать несмотря ни на что. Если Ванда Уэзерби у них в студии, кто же, черт побери, был убит? — сказал шеф полиции, тыча в сторону детектива для большей убедительности тем, что осталось от его изжеванной сигары.
— Ванда Уэзерби мертва, — решительно ответил ему Шейн. Он слегка подтолкнул лежащего на полу Флэннагана носком ботинка. — Встаньте, — сказал он грубовато, — и расскажите нам, почему вы убили Ванду Уэзерби и Элен Тейлор.
— Погоди, Майкл, — разозлился Джентри. — Если Уэзерби мертва, почему же нэшвиллское радио объявило о ее выступлении?
— Вот именно, — подхватил Рурк, — да еще в передаче, субсидированной такой солидной компанией, как «Кэмел». Включи и дай дослушать…
В этот момент прорвало остальных: все повскакивали со своих мест, одновременно выкрикивая свои предположения и требуя объяснений у детектива.
Шейн наклонился к Джентри и тихо сказал:
— Уилл, останови этот гвалт, иначе я просто не смогу представить факты и доказать, что я прав. — Он повернулся к репортеру: — Помоги мне поднять твоего приятеля с пола и водрузить его в кресло.
— Тихо! — заорал Джентри. — Всем сесть. — В это время детектив с помощью Рурка с трудом приподнял лежавшего ничком Ральфа Флэннагана и втащил его на диван. Джентри вернулся на свой стул и принялся дожевывать окурок своей сигары.
Шейн встал в центре комнаты и начал:
— Реклама «Кэмел» достигла-таки своей цели. Дело в том, что словосочетание «спонсор радиопередачи» звучит для Ральфа Флэннагана настолько священно, что он и представить не мог, что за их рекламой кроется какое-то надувательство. И плюс то, что это был его собственный радиоприемник, который он, кстати, сам и настраивал, без всяких дополнительных проводов, идущих снаружи — это должно было быть настоящим радиовещанием, с его точки зрения. Вот почему я выбрал его квартиру — чтобы он был уверен, что слышит обычную передачу. — Он остановился и, одобрительно улыбнувшись Гарольду Прентиссу, добавил: — Вы поставили чертовски хороший спектакль. Я и сам чуть было не поверил в него.
— Я… я… — начал было ассистент режиссера, смутился, закашлялся, но прежде, чем он успел во второй раз открыть рот, очнулся Ральф Флэннаган и, с усилием приподнявшись с дивана, пробормотал: