Он мог бы договориться с ним, войти в доверие и вместе с ним разыскивать Нелли или мог пристрелить этого рыжего парня, перед тем как броситься на дальнейшие поиски.
Официантка принесла двойное виски и большой стакан воды со льдом. Польсон жадно схватил меньший стакан и, отпив из него, сделал глоток из большого.
Горло слегка обожгло, а по желудку разлилась приятная теплота. Виски было плохо очищено и очень крепкое. Он выпил еще глоток, отхлебнул из большого стакана, потом вылил остатки виски в стакан и перемешал с водой. Напиток оказался слишком слабым, чтобы подействовать на него успокаивающе.
Официантка принесла ему еще двойную порцию. Он вылил все в стакан с водой. Вот теперь крепость была вполне достаточной. Чудесно. Не жжет горло и достаточно крепко. Ком в желудке начал постепенно рассасываться. Теперь он понимал, что допустил ошибку, не убив Шейна. Это было так легко сделать, и, черт бы побрал, с каким наслаждением он бы это сделал! Крепкий парень, а? Что ж, многих таких парней угостил пулями Берт Польсон.
И подумать только, как он спокойно сидел, заставляя рассказывать всю историю, а в это время Нелли была спрятана в кухне. Будь он проклят, рыжий черт!
А теперь Нелли убежала, и один Бог знает куда. И что она теперь делает?
Он выпил еще немного, и ком в желудке совсем рассосался. Вдруг он обнаружил, что в стакане ничего не осталось, за исключением двух полурастаявших кусочков льда. Он снова поймал взгляд официантки и, с трудом ворочая языком, сказал:
— Еще такую порцию, мисс. Мои друзья задерживаются.
Она пробормотала что-то вроде сожаления и принесла двойную порцию и стакан воды.
Он тщательно отмерил порцию воды, чтобы было не очень крепко и не слишком слабо.
Добившись желаемой крепости, он с наслаждением начал потягивать напиток. Две порции как бы привели его в норму. Он сейчас в самом подходящем настроении, чтобы перехитрить Майкла Шейна и всех копов Майами. Он чувствовал себя так, будто снова вернулся в Корею. И старался перехитрить врага. Ему это всегда удавалось. Он остался жив. А сколько желтолицых погибло от его руки!
Что ж, он опять один против всех. Черт возьми, какое значение имеет соотношение сил? Разве в Корее не было численного превосходства на стороне желтолицых?
По мере того как количество жидкости в стакане уменьшалось, он становился все храбрее. Получалось, что он чуть ли не один-единственный победил всю корейскую армию. Конечно, там были и другие американские солдаты, но львиная доля всех дел пришлась на него, Берта Польсона.
Вот так-то. Разве я не Берт Польсон? — мысленно спрашивал он себя еще и еще раз.
Потом в голове стало все путаться… Ведь это не он был в отеле «Эдельвейс» с перерезанным горлом? Или он? Тогда кто же, черт возьми, сказал, что это был он? Но ведь кто-то сказал…
Нелли… Кто-то… А может, рыжий врал? Скорее всего, именно так это и было. Черт бы его побрал! Это чушь, что Нелли видела его с перерезанным горлом. Нелли знает, что это невозможно. Нелли отлично знает, что невозможно. Она отлично знает его, своего брата. А?
Знает?
Он прикончил третью порцию и начал рассуждать сам с собой — не заказать ли четвертую? С большой неохотой он принял решение отказаться от четвертой. Сейчас он чувствует себя хорошо, просто отлично. Как раз так, чтобы начать действовать.
И ему что-то совсем не хочется есть. И вообще никогда не надо есть, после того как выпьешь. Еда впитывает алкоголь, который находится у тебя в желудке, и ты сразу становишься трезвым.
Итак, больше ни капли вина. Никакой еды. Вот сейчас как раз все в норме.
Он достал бумажник и порылся в нем. Официантка подошла к нему с клочком бумаги на подносе.
— Кажется, вы собираетесь уходить, не дождавшись друзей? — весело спросила она.
Польсон заморгал, не понимая, о чем она. Потом вспомнил, что наврал ей насчет пары, с которой должен был встретиться, и сказал:
— Да, кажется, надо уходить. У меня нет времени дожидаться.
Близорукими глазами он уставился на счет. Черт бы побрал эту аварию, из-за которой он разбил очки! Надо бы купить новые. Завтра с утра — самое первое дело.
Цифры прыгали у него перед глазами, и он спросил официантку:
— Сколько с меня?
Она сказала, и он расплатился.
— Сдачи не надо.
Когда официантка ушла, он поднялся на ноги, шатаясь, вышел из кабины, прошел к двери, не забыв, однако, повернуться к бармену правым боком, и вышел в прохладную ночь.