— Алло.
Голос его секретарши Люси Гамильтон — обычно живой и энергичный — на этот раз звучал встревоженно.
— Майкл, ты еще не спишь?
— Почти. Вот допью и…
— Быстро допивай, — не дала ему договорить Люси, — и приезжай сюда. Я в «Босвик Армс» — это угловое здание напротив моего дома.
Шейн еще раз отхлебнул коньяка, поставил рюмку на столик и взял бокал с водой, в котором плавали кусочки льда.
— Да что стряслось, ангел мой?
— Я в четыреста четырнадцатом номере у миссис Грот. Мы немного с ней знакомы. Дело в том, что ее муж пропал, и она очень переживает. Майкл, мне кажется, тебе нужно приехать и самому поговорить с ней.
— Грот? — нахмурившись, переспросил Шейн. — А я его знаю? Вроде бы что-то знакомое…
— Ты, должно быть, читал о нем в газетах. Майкл, приезжай немедленно.
По ее голосу Шейн понял, что дело действительно серьезное.
— Буду минут через пятнадцать, — вздохнул он.
Детектив положил трубку и сердито уставился на нее, пытаясь вспомнить, что он мог прочесть в газете о мистере Гроте. Он был уверен, что слышал это имя. Вот только где? Пожав плечами, Шейн допил коньяк, запил его холодной водой, поднялся, на ходу застегивая воротничок рубашки, и пошел в спальню за галстуком, брошенным им здесь несколько минут назад. Через пять минут он уже выезжал на своей машине из гаража отеля, а еще через пять сворачивал на боковую улочку, на которой жила Люси, — между бульваром и западным берегом Бискайского залива. В глубине небольшого ярко освещенного вестибюля за конторкой лицом к коммутатору сидела немолодая седеющая женщина. Она даже не оглянулась на Шейна, когда он уверенно прошагал мимо нее к лифту, вошел в свободную кабину и нажал кнопку четвертого этажа. Лифт плавно двинулся вверх, и через несколько секунд Шейн оказался в застеленном коврами холле, из которого в разные стороны вели два длинных коридора. В начале каждого коридора на стене висели таблички с указателями номеров квартир. Скромное, но солидное здание, все продумано до мелочей, подумал Шейн, направляясь к квартире номер 414. Это приятное впечатление только усилилось, когда на его звонок дверь открыла Люси и провела его в большую, квадратную, со вкусом обставленную гостиную, пол которой от стены до стены покрывал пушистый серый ковер, в углу стояла софа и обитые к ней в тон стулья с высокими спинками — в общем-то стандартная, безликая обстановка, скрашиваемая лишь ощущавшейся атмосферой спокойствия и дружелюбия. Люси была одета в ту же светло-коричневую блузу и темную юбку, в которой Шейн видел ее днем в конторе, только ее каштановые кудри были слегка взъерошены, а на лице уже не было никакой косметики. Она порывисто положила руку Шейну на плечо.
— Спасибо, Майкл, что сразу же пришел, — сказала она и обернулась к невысокой женщине средних лет, стоявшей позади нее. — Миссис Грот, это Майкл Шейн. Она знает, что я у тебя работаю, Майкл, и часа полтора назад, когда она начала беспокоиться о своем муже, позвонила мне и попросила совета, что делать.
Прядки тронутых сединой волос выбивались из того, что — Шейн был в этом уверен — обычно представляло собой аккуратную гладкую прическу, а голубые глаза миссис Грот покраснели и даже за очками выглядели испуганными. На ней было черное шелковое платье, придававшее ей немного девичий вид.
— Я просила мисс Гамильтон не беспокоить вас, мистер Шейн, — начала она, нервно переплетая пухлые пальцы. — Мне известно, насколько вы занятой человек. Но она настаивала…
— Конечно, я настояла, — мягко перебила ее Люси.
Они прошли в глубь гостиной, и с кресла у противоположной стены поднялся молодой человек. У него были широкие плечи и квадратное лицо с самым глубоким загаром, какой только доводилось видеть Шейну. Молодой человек улыбнулся, и за полноватыми губами блеснул ряд ровных белых зубов. Тем не менее его серые глаза под кустистыми черными бровями, словно вытянутыми в прямую линию, оставались угрюмыми, и у детектива внезапно возникло ощущение, что, во-первых, этот человек сконфужен и, во-вторых, не испытывает ни малейшего восторга от его появления. Его недорогой серый костюм явно был куплен совсем недавно и слегка жал в плечах, коротковатые рукава пиджака приоткрывали костистые запястья крупных рук с толстыми тяжелыми пальцами. Светлые кожаные туфли и накрахмаленный воротничок белой рубашки тоже производили впечатление «только что из магазина». Его густые черные волосы были подстрижены под ежик от силы дня два назад, что было заметно по узкой светлой полоске на загорелой шее.