— Выметайся! — закричала она, набрасываясь на него со стиснутыми кулаками.
— Хорошо. Но все-таки советую запереть за мной дверь. — Джеральд Мини повернулся и вышел.
— Вот видите?! — с торжествующим видом спросила Беатрис Шейна. — Я же говорила, что ему все равно, что я делаю. Он женился на мне главным образом потому, что я богатая.
— И теперь выяснилось, что это не так?
— Об этом я и хотела с вами поговорить, — хитро посмотрела на него Беатрис. — Поэтому я вышла из гостиной первой и ждала на балконе, чтобы позвать вас сюда.
— Так давайте воспользуемся случаем и поговорим, — предложил Шейн, — вместо того чтобы ложиться в постель.
— Но теперь, когда ты здесь, я хочу именно этого. — Она надула губы.
— Мне кажется, сначала нам надо закончить разговор. Что все-таки у вас на уме?
— Как будто ты не догадываешься, — засмеялась она. Затем она словно протрезвела и впилась в него глазами. — Так вы действительно частный детектив?
— Да.
— И вы занимаетесь розыском людей и все такое?
— Много чего такого, — согласился Шейн.
— Ну хорошо. Вы должны найти тех двоих, что были на спасательном плоту вместе с Альбертом. Я знаю, что один из них — Джаспер Грот, которого я пригласила вчера вечером сюда, но он не пришел. И там был еще один, в газетах об этом писали. — Она сунула палец в рот и начала по-детски его посасывать. — Вы можете его найти?
— Могу. А зачем?
— Неужели вы не понимаете? Потому что в газетах писали — четыре или пять дней, вот зачем. Сколько точно, они не написали.
— Что значит «четыре или пять дней»? — мягко переспросил Шейн.
— Сколько дней Альберт прожил на плоту. Разве вы не понимаете, насколько это важно? Сегодня утром мистер Гастингс очень подробно все расписал. Мы же не знали раньше, какое это имеет значение. До сегодняшнего утра, когда он зачитал завещание дяди Эзры и все растолковал.
— Что конкретно он растолковал?
— Как все сложилось… ведь дядя Эзра умер десять дней назад — через пять дней после того, как самолет, на котором летел Альберт, потерпел аварию. Если он прожил на плоту только четыре дня, значит, к моменту смерти дяди Эзры был еще жив, является по закону наследником, и эта сучка — его бывшая жена — загребет все себе. Короче, все зависит от того, пять дней пробыл Альберт на плоту или четыре.
— И вы хотите, чтобы я разыскал тех двух свидетелей и выяснил точно — четыре или пять дней? — медленно проговорил Шейн, снова пытаясь сложить новую информацию с уже имевшейся и наконец найти более-менее вразумительный ответ.
— Ну… хотя бы разыскать и убедить их сказать, что это было только четыре дня. Вы могли бы это сделать? Если бы я была вашим клиентом? Если бы они поняли, как это важно…
— Вы имеете в виду — подкупить их в том случае, если на самом деле Альберт был жив пять дней?
Беатрис прикусила губу и наклонила голову, оценивающе глядя на Шейна.
— А что в этом плохого? Эти деньги действительно принадлежат нам. И уж, конечно, не Мэти… после того как она отделалась от него и вышла за другого… даже если он был настолько глуп, что оставил такое завещание. Если скажут, что это было четыре дня, то вы можете предложить им вполне приличную сумму. Все наследство, я думаю, составляет миллиона два.
Шейн с невозмутимым видом пожал плечами.
— Ну, это только предположение. Вы, естественно, пока не знаете, нужна ли эта взятка. Возможно, это и было лишь четыре дня… и все, что от них требуется, — это сказать правду.
— То же самое сказал и мистер Гастингс. А вдруг они заявят, что пять, еще до того, как узнают, насколько важен этот лишний день? Понимаете, почему я хочу, чтобы вы занялись этим делом? А с матерью и Джеральдом говорить об этом бесполезно, — презрительно продолжала она. — Они ничего не понимают в таких делах. У них, видите ли, мораль и прочая чушь. — Слово «мораль» она практически выплюнула. — Но вы совсем другой. — Она бочком подошла к нему, прижалась бедром к его плечу и замерла, глядя на него сверху вниз с полуоткрытым ртом.
— Мы могли бы заключить соглашение, — предложил Шейн.
— Какое соглашение?
— Я мог бы выручить вас, если бы вы в свою очередь сделали кое-что для меня.
Она хихикнула и потерлась бедром о его плечо.
— Вы же знаете, Майкл Шейн, я все для вас сделаю.
— Тогда расскажите мне о Леоне Уоллесе.
Она прекратила свои телодвижения и медленно закрыла рот.
— Леон Уоллес? — непонимающе повторила она. — Садовник?
— Он ухаживал за вашим парком около года назад, — уточнил Шейн. — Что с ним стало?