— Непременно, — ответил Шейн. — И прямо сейчас. — Он поднял свою рюмку и с минуту изучал ее. — Но прежде я хотел бы узнать о Кроссе еще кое-что. — Он замолчал, хмуро разглядывая коньяк и пытаясь сосредоточиться. — Что значат деньги для Джоэла Кросса? Сами по себе? То есть если он встанет перед выбором: или взять хороший куш наличными, или иметь возможность произвести фурор… что он предпочтет?
Рурк пожал плечами.
— По-моему, это зависело бы от размера куша и от размера возможного фурора. Майкл, почему бы не поставить вопрос прямо? Я так понимаю, что ты гадаешь, какая конкретно сумма убедит Джоэла отказаться от намерения напечатать дневник?
— Что-то в этом роде.
— Но почему, Майкл? — Рурк схватил его за плечо с такой силой, что Шейн почувствовал впившиеся в него длинные ногти. — Зачем тебе это надо? У тебя-то какой интерес?
— Я не говорил, что не хочу, чтобы дневник не был опубликован. Но мне известно, что есть определенные заинтересованные стороны, готовые заплатить кучу денег, лишь бы дневник не попал в печать. И мне интересно, что важнее для Кросса — слава или деньги?
— Не думаю, что на этот вопрос можно дать определенный ответ, — задумчиво сказал Рурк. — Столько денег… Насколько велика слава? За миллионы зелененьких, например, ты можешь купить с потрохами любую газету.
— Да, — пробормотал Шейн. — Я понимаю, здесь слишком много неясного. — Он вздохнул, допил свой коньяк, запил его водой и отодвинулся от стойки. Оглянувшись, он увидел, что Кросс уже оставил своих собеседников и сидит один в дальней кабинке, а официант накрывает на стол перед ним. — Не представишь меня своему приятелю?
— Конечно. — Рурк поднялся и тихо спросил: — Мне присутствовать?
— Думаю, не стоит, Тим. Как только я в этом разберусь, я расскажу тебе всю эту проклятую историю.
Пока они шли к кабинке Кросса, Шейн держался позади Рурка. Остановившись, Рурк обратился к молодому репортеру:
— Ну, Джоэл, ты на крючке. Если у тебя есть какие-либо преступные тайны, держи рот на замке, потому что перед тобой Майкл Шейн собственной персоной.
Кросс повернул свою квадратную задиристую физиономию к детективу, и его верхняя губа слегка приподнялась.
— Я слышал о вас, — сказал он тоном, свидетельствующим о том, что лично он отнюдь не в восторге от услышанного. Из-за толстых линз на Шейна смотрели тусклые голубые глаза.
Кросс на мгновение заколебался, когда Шейн добродушно улыбнулся и протянул ему руку, объяснив:
— Это я попросил Тима представить меня вам.
— Зачем? — Кросс с явной неохотой протянул ему свою широкую ладонь, оказавшуюся жесткой и холодной.
Шейн быстро отпустил ее и, не дожидаясь приглашения, уселся напротив Кросса. Он не ответил на его вопрос, задав вместо этого свой:
— Не выпьете со мной?
— Я не употребляю алкоголь, — буркнул Кросс и настойчиво повторил: — Зачем я вам нужен?
Шейн положил руки на стол и, ссутулившись, наклонился вперед, чуть скосив глаза на Рурка, который все еще стоял рядом. Рурк выразительно приподнял брови.
— Ну, ладно, вы тут отдыхайте, а я пошел, — сказал он и отправился обратно к стойке.
Кросс сидел совершенно прямо, расправив плечи, его близорукие глаза изучали детектива с нескрываемой враждебностью.
— Я хотел бы поговорить о дневнике Джаспера Грота, — спокойно начал Шейн.
— Что именно вас интересует?
— Что он из себя представляет?
— Он потрясающе документален, — сверкнул очками Кросс. — Непричесанная литература, изначальные душевные переживания, исходящие прямо из сердца простого, не очень образованного человека. Грот писал не для печати, поэтому дневник и получился таким захватывающим. Мы опубликуем его в точности таким, какой он есть… без какой бы то ни было правки. А почему вы об этом спрашиваете, Шейн?
— Дневник у вас?
Тусклые глаза репортера настороженно блеснули. Он замолчал, явно обдумывая ответ.
— Естественно, я должен был убедиться, что он стоит той суммы, которую запросил Грот.
— А сколько он хочет?
— Не представляю, каким образом это может касаться вас, — уклонился от прямого ответа Кросс. — И еще, я вынужден настаивать, чтобы вы объяснили мне конкретно, почему вас интересует дневник. И лишь потом мы сможем продолжить нашу беседу.
— У меня есть предчувствие, — мрачно заметил Шейн, — что после сегодняшнего анонса в «Ньюс» этим заинтересуется еще несколько человек. — Он на мгновение умолк, а затем добавил: — Откровенно говоря, мне хотелось бы знать, какая именно сумма смогла бы предотвратить публикацию.