Кросс напрягся еще больше.
— Боюсь, мистер Шейн, вы не разбираетесь в газетном деле. Этот дневник — сенсация первостепенного значения. Невозможно измерить ценность подобных вещей для газеты… по крайней мере, в долларах и центах.
— Я разговариваю с вами… а не с газетой, — возразил Шейн.
— «Ньюс» платит мне жалованье, и мой первейший долг — соблюдать ее интересы, — напыщенно ответил Кросс.
— Я говорю о предварительном просмотре.
— Это невозможно, — покачал головой Кросс.
— Вы сказали, что начинаете печатать его завтра. Означает ли это, что вы уже достигли окончательной договоренности с Гротом по финансовым вопросам?
— Вряд ли мы могли бы напечатать дневник, если бы не сделали этого.
— Так я и думал.
— И что дальше?
— Вопрос сводится к следующему, — спокойно пояснил Шейн. — Если бы Грот внезапно исчез… или умер прежде, чем еще раз связаться с вами… имела бы ваша газета абсолютно законное право печатать его дневник?
— Что вы имеете в виду? — ощетинился Кросс, впервые стряхнув с себя самодовольную чопорность. — Что с Гротом?
— А разве вы не знаете?
— Я не видел его со вчерашнего дня.
— Вы не ответили на мой вопрос. Вам известно, где он находится в настоящее время?
— Я не собираюсь отвечать вам, Шейн. Но я хотел бы знать, почему Джейк Симс задал мне точно такой же вопрос полчаса назад. Может, вы мне объясните?
— Никогда нельзя предугадать поведение такого типа, как Симс. Он сделал вам предложение по поводу дневника? — небрежно поинтересовался Шейн.
— Думаю, вас это тоже не касается.
— Возможно, вы правы, — согласился Шейн и поднялся. — Мы еще увидимся, — пообещал он и направился к стойке как раз в тот момент, когда к кабинке подошел официант и поставил перед Кроссом уставленный тарелками поднос.
Тимоти Рурк неприязненно усмехнулся, когда Шейн подошел к нему, с чувством плеснул в рюмку коньяка из бутылки, все еще стоявшей на стойке, и уселся рядом с ним.
— Ну как прошла беседа с нашим другом?
Шейн сердито покачал головой.
— Ничего не вышло, — с отвращением сказал он.
— И ни у кого не вышло, — радостно заверил его Рурк. — Он из тех хладнокровных ублюдков, которые прячут под кроватью магнитофоны во время медового месяца, а потом продают записи в так называемые «журналы искренних признаний».
— А где он живет? — поинтересовался Шейн, задумчиво вертя рюмку.
— В «Корона Армс». Пишет почти весь свой материал дома, потому что считает себя слишком большим интеллектуалом, чтобы стучать на машинке в репортерской вместе с остальными.
Шейн допил рюмку, положил на стойку пять долларов и махнул рукой бармену.
— Я бы хотел, чтобы ты взял интервью у миссис Грот о ее муже, — сказал он Рурку. — Постарайся при этом выяснить поточнее, получили ли они полностью все деньги за дневник. Поскольку Грот мертв, вашей газете придется обратиться к ней за правами на публикацию, если только они не успели выполнить все свои обязательства по соглашению. И скажи ей, чтобы она обязательно связалась со мной, прежде чем подпишет что-либо, имеющее отношение к дневнику.
— Договорились, — ответил Рурк. — Еще какие-нибудь поручения есть?
— Я дам тебе знать, если мне еще что-нибудь придет в голову, — широко улыбнувшись, пообещал Шейн. Он оглянулся и, увидев, что Джоэл Кросс только приступил к обеду, быстро пошел к выходу.
Глава 10
«Корона Армс» представлял собой тихий отель квартирного типа неподалеку от Бискайского залива. Оставив машину за полквартала от него, Шейн вошел в телефонную будку в ближайшей аптеке, отыскал в телефонной книге номер отеля и набрал его. Когда ему ответил приятный женский голос, он попросил к телефону Джоэла Кросса.
— Одну минуту, — с готовностью откликнулась женщина, и в трубке раздалось пять длинных гудков. Наконец она с сожалением сказала: — Номер четыреста семнадцатый не отвечает. Не желаете оставить сообщение?
— Нет, спасибо, — сказал Шейн и повесил трубку.
Спустившись вниз по улице к «Корона Армс», он вошел в тихий вестибюль, где приглушенно гудел кондиционер, и быстро проскользнул мимо конторки к лифту у задней стены. Им управлял опрятно одетый юноша в идеально отглаженной бело-голубой униформе, который и доставил Шейна на четвертый этаж.
Шейн прошел через покрытый коврами холл к двери с номером 417 и достал из кармана увесистую связку ключей. Некоторое время он изучал замочную скважину, потом неторопливо выбрал ключ и попробовал вставить его.