— И не смотри на меня так. — Голос Майкла звучал почти жалобно. — Ты разрываешь мое сердце. Тим, выслушай же меня. Дай мне шанс объяснить…
Рурк снова энергично потряс головой и отвернулся.
— Ладно, — сказал Шейн, — даже если ты решил не иметь со мной ничего общего до конца наших дней, тебе не обязательно оставаться связанным. Так или иначе, но дело решится через несколько часов. Ты дашь мне честное слово, что не будешь вмешиваться, пока я все не закончу. Я развяжу тебя, и мы выпьем по рюмочке, как разумные существа. Ну не будь занудой, — добавил он, так как Рурк снова замотал головой, — хотя бы по одному тому, что это бесполезно. Как бы ты ни хотел, тебе уже ничего не остановить. Все идет так, как хочу я — нравится это тебе или нет. Ты потом все поймешь, а пока мог бы провести время приятнее.
Рурк только красноречиво сплюнул. Шейн вздохнул и поднялся.
— Ну, что ж, продолжай оставаться мучеником, а я пойду выпью.
Он проверил, крепко ли привязал Рурка, и вышел из спальни.
В гостиной он вылил остатки коньяка в свою рюмку, сделал глоток и скривился. Затем с рюмкой в руке подошел к окну. В первых лучах солнца набережная была прекрасна. Но сейчас вид ее, всегда восхищавший Майкла, вызывал какое-то раздражение. Он сделал еще глоток и скривился еще больше. Не слишком ли много лет он довольствовался жизнью здесь? Внезапно он понял, что это не может продолжаться долго. Такое же чувство всегда заставляло его бросать одну работу и браться за другую в поисках чего-то неуловимого, почему-то страшно важного для него. Ему казалось, что он перестал метаться, когда встретил Филлис. Вроде наступила гармония: динамичность деятельности частного детектива — и разрядка в уюте семейной жизни. Теперь он знал, как глупо было надеяться, что брак излечит его натуру. Ничто уже не может изменить его. Ничто и никогда.
Он допил коньяк. Солнце торжествующе озаряло залив. Эта долгая ночь кончилась. Шейн прошел на кухню, чтобы сварить кофе.
Он вернулся с полной чашкой в гостиную, избегая глядеть в дверь спальни — глаза Рурка словно прожигали его насквозь, — удобно устроился в кресле и отхлебнул кофе. Будто отхлебнул бодрости и хорошего настроения. Ставки сделаны, и он взял свою карту. Вот-вот начнется настоящая игра…
Чашка уже почти опустела, когда раздался телефонный звонок. Он прошел в спальню, сел на постель и снял трубку.
— Шейн слушает, — сказал он, глядя мимо Рурка.
— Что ты там крутишь, ублюдок? — спросил хриплый голос в трубке.
— А мне так больше нравится, — легко ответил Шейн.
— Тебе! А твоей жене? За что тебе еще платить? Мы просто поменяемся, или — все.
— Тогда все, — сказал Шейн и повесил трубку. Крупные капли пота выступили у него на лбу. Только это и выдало его волнение. Он прошел в гостиную, взял чашку и пошел на кухню, чтобы налить себе еще кофе. Телефон зазвонил снова. Он пошел к телефону.
— Слушаю, — сказал он, так же глядя мимо Рурка.
Голос в трубке был тот же, но звучал менее уверенно:
— Ладно. Видно, ты знаешь, чего стоит тот кусок картона.
— Много больше того, что запрашиваю за него. Тысяча — это очень скромно.
— Хорошо. Ты получишь свою жену и тысячу. А мы получим то, что ты взял у Лейси.
— Хорошо, — сказал Шейн, — но прежде, чем мы начнем уславливаться о деталях, я должен убедиться, что с ней все в порядке. Пусть она сама скажет мне об этом.
— Я не могу этого сделать, Шейн. Я не настолько глуп, чтобы звонить тебе из того места, где она сейчас находится.
— А я, по-твоему, настолько глуп, что стану договариваться с тобой прежде, чем услышу от моей жены, что вы, подонки, не причинили ей никакого вреда!
— Клянусь, что с ней все в порядке.
Шейн грубо рассмеялся.
— Я поверю в твои клятвы не раньше, чем услышу ее голос.
— Но ее здесь нет!
— Поищи.
После паузы Шейн услышал:
— Подожди пятнадцать минут.
— Хорошо.
Он повесил трубку и вернулся к своему кофе. Допив его, он закурил.
Снова зазвонил телефон, и Шейн бросился к нему.
В трубке весело звучал голос Филлис:
— Дорогой, я в порядке. Они вполне прилично обращались со мной.
Шейн сказал совсем тихо:
— Я должен знать, что ты говоришь не под дулом револьвера. Если это так, скажи только «да»!
— Нет, — быстро ответила она, — но мне противно, что тебя шантажируют. Не смей…
Ее резко оборвали.
Через минуту тот же мужской голос спросил:
— Ты удовлетворен?
— Примерно. Осталось договориться, как осуществить обмен.