— Ты… ты, что ли, был там, с нами?
— Был потом, с меня достаточно. Только зря ты пожалела и четвертой пули на Лейси. С тремя пулями в груди он все же ушел от твоих приятелей.
Элен застыла. Хмель с нее совершенно слетел, глаза чуть не вылезли из орбит.
— О чем… что ты… Что это ты говоришь?!
— Я говорю о тех трех пулях, которые ты всадила в Лейси после того, как он по телефону сказал, что я ему нужен.
— Ты сошел с ума! — задыхаясь, крикнула она. — Я не стреляла! Это Лерой и Джо!
— Опять врешь! — поморщился Шейн. — Лерой и Джо, значит? К сожалению, у них тяжелые пистолеты. Не чета той штучке, из которой ты убила Лейси. Помолчи! Да, Лейси был уже практически покойником, когда они остановили его машину. Поэтому они не стали задерживаться и проверять, весь ли клочок оказался у них в руках. Лейси умирал, и они боялись оказаться поблизости в эту минуту.
Элен пришла в себя и расхохоталась.
— Ну и тип! С чего ты все это взял?!
Шейн подвинул свой стул к ней, наклонился вперед и впился в нее глазами.
— Пиджак и жилет Лейси были застегнуты поверх его ран, — резко и отчетливо проговорил он. — Его ранили дома. В таком виде человек не садится в машину.
— Это не доказательство! — злобно бросила она.
— Для меня — доказательство, значит, для любого юриста это также будет ясно. Его застрелили в отеле. Из той самой пушечки, из которой ты убила и Моргана. Я убедился в этом, когда ты щелкнула впустую, пытаясь выстрелить в Моргана в третий раз. А ведь она пятизарядная. Умела бы ты считать до пяти! Три пули на Лейси — значит, Моргану пришлось удовольствоваться двумя.
— И это не доказательство! Что я, полоумная, чтобы стрелять в отеле? Как я ругалась — слышали, а выстрелов никто не слышал!
— Твой двадцать второй не слишком громкий. Ругалась ты погромче. Кстати, никто не слыхал выстрелов и в моей квартире. Хотя Джентри был уже неподалеку, когда ты добивала своего супруга.
Ужас исказил ее лицо, но она все еще пыталась улыбаться.
— Это все догадки, а факта — ни одного. Кто тебе поверит?
— Может, ты когда-нибудь слышала о баллистической экспертизе? — спросил Шейн. — Нет? Тогда придется просветить тебя в этом вопросе. — Он подошел к телефону и набрал номер: — Начальника полиции, пожалуйста.
Она бросилась на него, как пантера. Он отшвырнул ее одной рукой так, что она пролетела через всю комнату и, всхлипывая, упала на кровать.
— Ты не сделаешь этого! — вопила она. — Я же доверилась тебе!
Заткнув одно ухо, Шейн прижал трубку.
— Алло, Уилл? Говори громче, тут вопят. Ты видел пули, извлеченные из тела Лейси?
— Идиот! — вопила Элен.
— Я думаю, что это двадцать второй калибр, Уилл, — продолжал Шейн. — Да, совершенно верно. Тот же самый, из которого был убит Морган. Да. Слушаю.
— Ты же топишь самого себя! — орала Элен.
— Ори чуть потише, — обратился к ней Шейн, — лучше слушай… Да, да, — сказал он в трубку, — экспертиза покажет, что оба убиты из одного и того же оружия. Но прежде чем отдавать на экспертизу, сними отпечатки пальцев с рукоятки, Уилл. И пришли пару парней в отель «Тайдуотер», номер двести двенадцать. Здесь ты найдешь те же отпечатки.
Он повесил трубку. Элен прерывисто дышала.
— Ты все-таки рехнулся, — сказала она, облизнув пересохшие губы. — Ты последний держал этот револьвер. Там твои отпечатки.
Шейн покачал головой.
— Я держал его только за дуло и слегка потрогал курок. Нет, ласточка, тебе уже ничто не поможет. Даже наше южное джентльменство не прощает самой очаровательной леди двух убийств в один день.
Она отпрянула, сотрясаясь от страха и злобы.
— Будь ты проклят! Ты все обдумал заранее, еще вчера, поэтому и заточил меня тут…
Шейн кивнул.
— Ага. Чтобы ты не исчезла, пока я уточняю последние детали. Все правильно.
И он вышел в коридор. Здесь можно было спокойно подождать приезда полиции. Он устал от воплей.
Больше всего ему сейчас хотелось принять ванну.
Майкл Шейн испытывает судьбу
Michael Shayne’s Long Chance, 1944
Майкл Шейн — 9
Перевод с английского П. Рубцова
Глава 1
Майкл Шейн выпрямился и огляделся. Содержимое последнего ящика его металлической конторки было отправлено в картонную коробку, старенький письменный стол выпотрошен, а небольшая комната, с которой за девять лет он свыкся, как со своей оболочкой, сплошь заставлена перевязанными корзинками и ящиками для бумаг, странно выразительными и точно одушевленными: они нетерпеливо ожидали, когда их вынесут…