— Да, и еще одна серия.
— Вот это-то мне и необходимо узнать, — продолжал детектив. — Я могу объяснить, каким образом мои отпечатки и отпечатки Марго Месон оказались на бутылке. Мы вместе с ней немного выпили. Но вот убийце будет трудно объяснить, каким образом его отпечатки оказались там.
— Да… как же это вы могли сделать? Где вы спрятали ее, в то время как я обшарил все помещение? — с досадой проговорил Дентон.
Шейн продолжал, адресуясь к Квилану:
— Я обнаружил тело, когда возвращался к себе, чтобы привести себя немного в порядок после потасовки, которую мне задали гориллы Дентона. Я нашел эту бутылку. Вы не нуждаетесь в том, чтобы я объяснял все подробно. Видит Бог, не было бы даже следствия, если бы я позвонил в полицию и сразу отдал эту бутылку Дентону!
— А теперь?
— Вейгл может проделать маленький эксперимент. Он возьмет отпечатки пальцев у всех присутствующих и сравнит их с третьей серией отпечатков на бутылке. Ты принес с собой необходимый для этого материал?
— Конечно.
Вейгл достал из кармана своего измятого костюма ящичек из светлой жести. Он вынул оттуда подушечку, пропитанную специальным составом, и с дюжину маленьких квадратиков белой бумаги.
— Раздайте всем по бумажке, я возьму отпечатки, — сказал он.
Шейн начал с Гендерсона.
— Напишите свое имя, чтобы исключить всякую возможность ошибки эксперта…
— Мне кажется, что это бессмысленно. Я ни в чем не замешан и не связан с этой историей!
— Для хорошего начала нам необходима серия экземпляров, чтобы доказать, что нет никакой подтасовки.
Шейн дал кусочек бумаги Джозефу Литлу и Эдмонду Драку, потом подошел к Люси.
— Эта бутылка, — прошептала она, с беспокойством подняв на него глаза, свои потерянные ореховые глаза, — я вспоминаю, что Марго нам ее показывала. Я… что, я должна дать отпечатки моих пальцев?
— Я не могу заставить вас сделать это, но если вы откажетесь, это произведет плохое впечатление.
Задрожав, она взяла листок бумаги.
На другом конце стола были предложены листки бумаги Десмонду и Сулу.
— Если вы откажетесь, они пойдут и посмотрят вашу расходную книгу, — пошутил он.
Потом отошел в угол комнаты.
— Вот и все. Больше ничего не надо. Рурк находился в Майами, а я еще не дошел до того, чтобы подозревать капитана Дентона или инспектора Квилана.
В полном молчании Вейгл обошел вокруг стола, собирая листки с отпечатками пальцев, переходя от одного к другому. Он брал палец, прижимал его к подушечке, а потом, слегка нажимая своей рукой, оттискивал след чужого пальца на бумаге с надписанным именем.
Когда он закончил процедуру и собрал все свои квадратики, напоминающие в миниатюре черно-белые японские флаги, Шейн предложил ему:
— Ты можешь отправиться производить свои исследования в соседнюю комнату. Нужно, чтобы ты был совершенно уверен в своих доказательствах и сравнениях отпечатков пальцев на бутылке и бумаге.
— Не беспокойся обо мне.
Вейгл вышел, а Шейн обежал взглядом всех присутствующих.
— Отпечатки пальцев будут лишь последним доказательством, которого нам не хватает. Мне кажется, я знаю, кто убийца. В этой истории две вещи с самого начала обратили на себя мое внимание. Телефонный звонок Барбары к своему дяде, как раз перед собственной смертью, и одна фотография, украденная в тот же момент с комода в моей комнате в отеле. Этот телефонный звонок… Вы так и не выяснили, по какой причине она вам звонила, Драк?
— Я предполагаю, что она хотела меня видеть. Я вам еще раз повторяю, что ее отец делал все возможное, чтобы отдалить ее от меня и тети.
— Но вы утверждаете, что не смогли увидеться с ней до ее телефонного звонка?
— Это правда.
— А как она смогла найти вас?
— Я этого не понимаю, — признался Драк.
— Будьте осторожны и внимательны к тому, что говорите. Теперь не время покрывать кого-то или скрывать что-то. Ваша жизнь или жизнь другого человека зависит от этой правды.
— Что вы хотите этим сказать? — спросил Драк. — Разве вы меня подозреваете?
— А почему бы и нет? Литл откровенно сказал нам, что он считает вас способным убить Барбару, чтобы наложить руку на страховку. Пятьдесят тысяч долларов — это лакомый кусочек!
— Вы забываете одну деталь, — возразил Драк с горькой улыбкой. — Мой дорогой шурин вам также сказал, что я не смогу тронуть ни одной копейки этого большого куска. Смерть моей жены наступила раньше смерти Барбары и аннулирует все.
— Но разве вы знали об этом?
— Естественно! Разве вы считаете меня круглым дураком?