— Устраивайся поудобнее, пока я все приготовлю.
Здесь очень легко устроиться поудобней, подумал он, опускаясь в глубокое кресло рядом с тахтой и закуривая сигарету.
Комната была обставлена изящной мебелью, в ней не было ничего лишнего.
Майкл вытянул свои длинные ноги, откинул голову на спинку кресла, закрыл глаза и затянулся.
Что ж, отлично! Почему бы ему не жениться на Люси? Сегодня, торжественно решил он, он должен честно и прямо поставить перед собой этот вопрос. И перед ней.
До сих пор они ни разу не говорили об этом серьезно, хотя много раз стояли на грани подобного разговора.
Он выпрямился, услышав шуршание ее юбки. Люси несла поднос, на котором стояла бутылка коньяка, винный стакан, бокал со льдом и водой для него и бокал со льдом для нее. Он всегда пил коньяк из винного стакана и запивал его водой со льдом.
Она поставила поднос на низкий столик, уселась в уголок поближе к креслу Майкла и наполнила его стакан коньяком, затем налила немного коньяка в свой бокал.
Майкл, однако, не успел даже взять стакан из ее рук, как зазвонил телефон.
Лицо Люси резко изменилось. Настойчивый телефонный звонок нарушил безмятежность вечера, подобно тому, как брошенный в пруд камень нарушает зеркальную поверхность и спокойствие водной глади.
Продолжая держать в руке стакан Майкла, Люси сердито проговорила:
— Я не отвечу. Это, конечно, тебя. Мне никто не может звонить в такой поздний час.
— Тем больше оснований ответить, — сказал Майкл. — Может быть, что-нибудь очень важное.
— Очередная блондинка? — вызывающе спросила Люси.
— Или брюнетка, — спокойно ответил он.
Телефон продолжал звонить. С нетерпением Майкл поднялся и, сделав два огромных шага, очутился у телефона. Повернувшись к Люси спиной, он проговорил в трубку:
— Квартира мисс Гамильтон. — Затем через некоторое время: — Правильно. — И продолжал слушать, почесывая ухо.
Люси, не спуская с Майкла глаз, плотно сжала губы и поставила его нетронутый стакан с коньяком обратно на поднос. Это было безмолвное признание своего поражения.
Все еще стоя к Люси спиной, Майкл сказал:
— Отлично, Пит. Я буду там через пять минут.
Он положил трубку, повернулся и печально покачал головой, хотя его глаза при этом отнюдь не были печальными. Наоборот, в них светилось предвкушение волнующего приключения.
— Чертовски сожалею, мой ангел, но это беда…
— Блондинка, — закончила Люси за него. — Блондинка в несчастье. Не больше и не меньше. Буквально умирает от желания выплакать свое горе на широкой груди Майкла Шейна.
— Этого мне Пит не говорил, — рассеянно ответил Майкл, разыскивая свою шляпу. И только тут он вдруг заметил, как огорчена Люси. Он подошел к ней и с раскаянием погладил по щеке. — Но, дорогая, на этот раз дело, кажется, действительно очень важное. Ты ведь знаешь, я просил дежурного из отеля не тревожить меня здесь, если речь не идет о чем-нибудь серьезном.
— Я знаю, — ответила Люси, избегая его взгляда. — Ну, что же ты не заряжаешь свои пистолеты и не идешь? Что тебя держит?
— Ты ведь отлично знаешь, мне очень жаль, что так получилось. — Майкл стиснул зубы, так как Люси все еще отказывалась смотреть ему в глаза, и, повернувшись к двери, спокойно сказал: — Сбереги мой стакан до моего возвращения. Я обязательно приду, и еще до полуночи…
Глава 5
22 часа 00 минут
В вестибюле отеля, где жил Шейн, никого не было, за исключением дежурного портье и какой-то молодой женщины, сидевшей в кресле лицом ко входу. Женщина нервно курила сигарету.
Подходя к портье, Шейн по пути бросил беглый взгляд на нее. Молоденькая. Хорошенькая. На женщине была темная юбка, белая блузка и светло-серый жакет. На коленях у нее лежала красная кожаная сумочка.
Питу не терпелось поскорей поговорить с Шейном. Он немного наклонился вперед, состроил гримасу и в волнении ворочал глазами направо и налево.
— Я не знал, стоит ли звонить к мисс Гамильтон. — Он говорил таинственным шепотом, будто боялся, что их кто-то подслушает. — Но, давая мне ее телефон, вы сказали, если будет что-либо важное, можно позвонить. Я решил, что сейчас именно такое важное дело. Очень важное. Она так сказала. Понимаете? Бедняжка насмерть перепугана. Все время оглядывается, будто за ней гнался сам черт. Кроме того, вы разрешили мне в особых случаях пускать клиентов в вашу комнату, чтобы они там вас подождали.
— Я просил тебя посылать наверх только хорошеньких, — с улыбкой напомнил Шейн. — Она действительно хорошенькая?
— Да, очень. Конечно, не такая, как та, что сидит вон там на стуле. — Он ткнул большим пальцем в сторону девушки с красной сумкой. — Но она пришла немного позже, поэтому я не мог ее тоже послать наверх. Верно ведь?
Шейн облокотился на бюро и посмотрел на девушку, сидевшую в другом конце вестибюля. Она все время внимательно наблюдала за Майклом и, видимо, поняла, что говорили о ней. Поэтому она быстро встала и направилась к ним.
Это была довольно пухленькая для своего возраста блондинка лет двадцати. На ходу она весьма игриво покачивала бедрами. Светло-голубые глаза ее казались стеклянными, а ресницы и брови были до такой степени тонки и светлы, что почти не были заметны. Пухлые губки девушки, обильно намазанные губной помадой, расплылись в заискивающей улыбке.
— Вы мистер Шейн?
Шейн молча кивнул, изучая ее прищуренными глазами. Девушка взглянула на Пита и резко сказала:
— Почему вы мне сразу не сказали, что это Шейн? Вы обещали мне, что, как только он придет…
— А я только что пришел, — спокойно проговорил Шейн. — Боюсь, что у меня нет времени для…
— Нет! Для меня у вас есть время!
Девушка вцепилась Майклу в руку и потащила его в дальний угол — подальше от дежурного, чтобы он не мог подслушать.
— Это ужасно важно, — быстро проговорила она низким и хриплым голосом. — Я ждала вас и чуть не сошла с ума при мысли, что вы не придете. Но теперь все в порядке. Я уверена, что вы застанете его там. Он был там минут пятнадцать назад. В «Сильвер Глейд». Это недалеко отсюда.
Говоря все это, девушка открыла сумочку и стала старательно искать там что-то. Наконец она вынула из сумочки фотографию молодого человека и сунула ее Шейну.
— Это он. Пожалуйста, поторопитесь. Подождите его у выхода, а потом идите за ним вслед.
Шейн покачал своей рыжей головой.
— Извините, но я уже занят. Если речь идет всего-навсего о бракоразводном процессе…
— Какая разница, с какой целью я вас нанимаю и какую работу вы будете выполнять? Я заплачу. Сколько? Назовите вашу цену. Эта работа займет у вас не более получаса. — Девушка снова покопалась в сумочке, достала оттуда пачку ассигнаций и начала отсчитывать двадцатки.
Отсчитав пять, она остановилась, взглянула на Шейна и добавила еще две, так как он продолжал упрямо покачивать головой.
Майкл протянул ей фотографию обратно, но она оттолкнула ее, продолжая горячо настаивать:
— Вы не можете просто так отказать мне, а то он уйдет раньше, чем я найду кого-нибудь другого.
Теперь голос ее стал робким и умоляющим. Она подошла к Майклу совсем близко, заискивающе взглянула ему в глаза и соблазнительно надула свои ярко накрашенные губки.
— О, пожалуйста. — Она попыталась всунуть ему в руку семь двадцаток. — Я буду ждать вашего ответа у себя дома… Одна… — Последние четыре слова она проворковала гортанным голосом, вкладывая в них определенный смысл.
— Нет! — сказал он коротко, а сам подумал: «Хотел бы я, чтобы ты была постарше и понимала, что нельзя душиться такими крепкими духами». Он вскинул руку, сунул ей фотографию обратно и повернулся, но она вцепилась в него, попыталась удержать, опустила фотографию ему в карман и все время настойчиво пыталась всучить деньги.
Майкл, слегка оттолкнув ее, решительно направился к дежурному портье.
И девушка сдалась. Она осталась стоять посреди вестибюля, уперев обе руки в крутые бедра, ее светло-голубые глаза буквально метали молнии.