В ужасе, священник поднял руку с явным намерением перекреститься. Со свистом кинжал рассёк воздух и остановился у горла священника.
— И не думай даже, — прошипел дьявол.
Потрясённый отец Антонио, увидел, как жёлтыми звёздами вспыхнули глаза дьявола.
Высоко в небе, зигзагом очертила дугу молния, осветившая на мгновения бледным светом, лицо демона. Осветила, и снова обступила тьма. Это мгновение навсегда запечатлелось в памяти священника, машинально он снова потянулся перекреститься.
Острие кинжала подалось вперёд и кровь зазмеилась по искрящемуся лезвию.
— Руку отрежу, — злобно предупредил дьявол и словно в подтверждении слов, издали, накатываясь и надвигаясь, пророкотал гром.
Священник замер не только потому, что боялся увечья, страх и ужас сковали его оковами более крепкими, чем железные.
— Уже лучше, — отступив на шаг, заметил Амон. Глумясь, с издёвкой заявил: — Правильно делаешь. Глобально мыслишь. Какой же будет из тебя епископ без правой руки? Береги её, иначе, как будешь благословлять людей? Не делай глупостей, иначе пожалеешь.
Видя, что священник молчит и не двигается, Амон, вложив кинжал в ножны, развернулся и хромая направился к автомобилю. Открывая дверь рядом с водителем, бросил последний взгляд на оставленного отца Антонио. Тот попытался перекрестить лимузин издали. Пробормотав проклятия, Амон посмотрел ему в глаза, щёлкнул пальцами.
Глубоко вздохнув, священник замер и не сдвинулся с места, пока чёрный лимузин не скрылся с виду. Очнувшись, и убедившись, что остался один, он поспешил назад, под спасительную крышу церкви. Сумку с деньгами, он «чисто случайно» прихватил с собой.
Наполняя тишину салона, мягко урчал мотор лимузина. Пассажиры молчали, Амон первый нарушил тишину, заметив с раздражением:
— Что за люди пошли! Что за желание оставить последнее слово за собой! Пытаются настаивать на своём, когда заведомо знают, что это глупо и бесполезно, — обернувшись, к сидящей на заднем сидении девочке, он с довольным видом спросил: — Столько времени прошло, а ты, я вижу, и не рада нашей встрече, думала, что мы тебя забыли?
— Я надеялась на это.
— Напрасно.
— А если бы я не пошла за священником, и осталась там, в монастыре?
— Не питай иллюзий. Я достаточно хорошо знаю тебя, и могу заверить, что там ты бы не осталась. А сама, добровольно, вернулась бы в нашу компанию.
— Вот как! — несмотря на сложившуюся ситуацию, Светлана весело рассмеялась, она никак не могла представить себе такой поступок
— Не смейся, я говорю правду.
Амон отвернулся, посмотрел на бегущую навстречу дорогу. Поток машин не оскудевал даже ночью, и дорога была залита потоками света. Чем ближе лимузин подходил к центру города, тем больше огней освещало улицы. Наверно если ночью посмотреть на город сверху, то будет казаться, что потоки лавы омывают дома, кварталы, очерчивая строгие углы и окружности.
Не поворачиваясь, Амон небрежно, как-то вскользь сказал:
— Что бы ты сказала, если бы я сообщил, что Джованни находится у нас?
Светлана насторожилась.
— Зачем он вам?
— Но ведь Джованни, увёз тебя, устроил в монастырь. Почему бы нам не отомстить ему? Быть может я зол на него.
— Он не виноват. Я добровольно поехала с ним, а значит весь спрос с меня.
— О тебе мы ещё поговорим. А Джованни я вспомнил так, просто. Я мог поставить условие: или ты выходишь из монастыря, или я убиваю мальчика. Причем убивать можно очень медленно.
— Уже знаю, — вздохнула девочка. — Но я здесь, в лимузине. Вы его отпустите?
Амон усмехнулся, развёл руками.
— А его у меня нет. Я только рассуждал на эту тему. На таких условиях, вышла бы из монастыря?
Светлана, молча, кивнула. Этот дьявол знал её слабое место. С таким успехом он мог пригрозить расправой над любым человеком, независимо, знает ли она его или нет. Она просто не сможет допустить, чтобы из-за неё страдал невинный человек. А у дьявола вполне хватит фантазии, взять в заложники ребёнка.
— Хорошая идея, — откликнулся на её мысли Амон. — И зачем я только марался со священником?
— Он хороший священник, — заступилась Светлана,
— И поэтому, он не потребовал документов, подтверждающих мои права на опекунство, — процедил Амон. — Он такой наивный и сразу поверил сказке, которую я сочинил. Замаячивший же саккос архиерея и вовсе уничтожила все подозрения. Какая святая наивность!
Амон снова повернул голову, осмотрел Светлану с ног до головы, фыркнув, отвернулся.
— Что за мерзость они на тебя напялили, и какой ужасный серый цвет. У них что, чёрной краски не хватило? И вообще, что за балахон на тебе?
— Ряса, — вежливо пояснила девочка. — Правда я её не заслужила, просто другого не было.
— Отвратительная одежда, — пробормотал Амон,
— Мне нравится, — заявила с вызовом Светлана. Но заявила скорее из чувства противоречия.
— Проклятие! — воскликнул дьявол. — Носи, что хочешь! Но, я потребую, чтобы балахон был цвета как сама ночь.
— Я передумала. В доме ещё остались вещи, которые я носила?
— Пойми этих женщин! — проворчал Амон, повысив голос, добавил: — Обязательно. Вся одежда на месте, твоя комната дожидается своего жильца.
Тут Светлана вспомнила ещё кое о ком. Ведь в доме дожидаются не только вещи, но и...
— Дорн, — волнуясь, девочка закончила свой вопрос: — Дорн знает, что вы везёте меня назад?
— Он всё знает, — откликнулся Амон.
— Дорн накажет меня? Он сердит?
— Вот как! Оказывается, девочку волнует: зол ли на неё Хозяин?
Амон обернулся к сидящим сзади. Его глаза вспыхнули зловещим светом. Вздрогнув, девочка сжалась, испугавшись его взгляда. Сейчас она видела в нём, только дьявола.
— А почему Светик, ты не спрашиваешь зол ли я на тебя? — повышая голос, спросил дьявол, последние слова он почти выкрикнул. Но тут же улыбнувшись, заговорил мягко, бархатисто, как будто мурлыкая. — Нет. Хозяин не зол. Впрочем, и я тоже. Здесь ты можешь вздохнуть спокойно. Но повторять попытку не советую, иначе на твоей совести будет жизнь не одного человека, а возможно, целого квартала. Что поделаешь! Не люблю мелочиться! Как говорят: «гулять, так гулять!».
— Я подумаю над этим, — сказала Светлана.
— Сейчас тебе будет не до этого. Мы приехали.
Лимузин подрулил к знакомому дому. Первый этаж дворца был полностью освещён, судя по цвету и яркости свечения, он по-прежнему освещался свечами. Хозяева придерживались старых традиций.
Подчиненные Амона первыми выскочили из машины, услужливо попридержали дверцы и помогли Светлане покинуть лимузин.
Глубоко вздохнув, как перед прыжком, Светлана направилась к дверям здания, следом неслышно ступая, шёл Амон. Толкнув дверь, девочка ещё раз подивилась, с какой легкостью двигаются на петлях эти толстенные створки.
В холле было тихо и пусто. Никто не вышел им навстречу. Несколько свечей освещали лестницу, стены и потолок. Трепещущий свет свеч рассеивался, не достигая всех уголков холла, казалось, что мрачные кариатиды шевелятся в этом неверном свете.
Содрогнувшись, Светлана направилась к лестнице, чтобы подняться на второй этаж. Амон не отставал от неё, ни на шаг. Распахнув двери, второго этажа, девочка в нерешительности замерла.
Тёмный коридор тянулся куда-то вдаль, в бездну, не освещаемый ни одним бликом. Издалека, приближаясь, послышался шум цокающих по паркету когтей.
Два уголька появились во тьме, увеличиваясь по мере приближения. Поймав свет, падающий от освещённой лестницы, угольки отразили его, вспыхнув огнём.
Светлана отпрянула от дверей, когда тень метнулась к ней из тёмного коридора. И вздохнула, узнав в этом чудовище пса Амона.
А пёс так и норовил вылизать её лицо, подпрыгивая и суетясь вокруг.
— Уймите собаку, — взмолилась девочка устав обороняться от пса.
Амон опустил руку на голову пса и он, присмирев, чинно улёгся у его ног, но влюбленного взгляда с девочки не отвёл.
— Почему остановилась, ты же хотела переодеться?