— Юм, — с укоризной произнёс Барон. — Можно подумать, что тебя съедает зависть.
— Да! Съедает! — капризно заявил Юм. — Я тоже так хочу, — тут же встав на задние лапы, вихляющей походкой, прошёлся по стойке, обнимая лапой воображаемую фигуру. Жеманничая, обернулся: — Ну, мы пошли.
Барон пожал плечами.
— В чём дело? Всё в твоей власти. Действуй.
— В твоей, — передразнил Юм. – Вот Амон, тоже предпочитает иметь всё время под боком.
— Не говори ерунды, — фыркнул Амон. — И вообще, что на тебя нашло?
Девочка до этого недоумённо таращившаяся то на одного то на другого, встала, пробормотав «извините», вышла из кают-компании. Прошла по всей палубе, остановилась на корме, глядя на удаляющиеся огоньки города. Пёс, потыкавшись мордой в ладонь, успокоился и улёгся у ног. Погружённая в свои мысли Светлана смотрела вдаль, не замечая, как идёт время. Исчезли последние огни порта, и безлунная ночь накинула покрывало на землю.
Судно нежно рассекало волну, и лишь лёгкое покачивание говорило о том, что они находятся в море.
Собака уже давно прекратила с шумом зевать. По-видимому, спала, привалившись теплым боком к ногам. Тишину нарушил лишь плеск волн, ударявшихся о борт судна, и струящаяся из-под кормы вода, перемолотая мотором.
Горячая ладонь опустилась на плечо.
От неожиданности девочка вздрогнула, разбудив собаку. Пёс, вскочив подобно коту, потёрся мордой о ноги тихо подошедшего Амона.
— Пойдём, покажу твою каюту, — сказал он, потрепав загривок ошалевшего от такого счастья пса.
— И останетесь там, на ночь, — пробормотала девочка. Подчиняясь руке Амона, повернулась к нему лицом.
— Это твоё желание? — спросил Амон. Судя по голосу, он улыбался.
— Просто Юм на что-то подобное намекал.
— Юм, — с презрением фыркнул Амон. — Юм ляпнет, а потом решай, насколько серьёзен он был. Пойдём, уже поздно для тебя. Завтра не встанешь.
Всё ещё погруженная в свои мысли, девочка последовала за Амоном. Открыв дверь каюты, подняв голову и посмотрев в глаза, спросила:
— Насколько серьёзен был Юм? Насколько можно доверять его словам?
Амон с любопытством посмотрел на девочку, растягивая слова, сказал:
— Зачем, таскаю тебя за собой, когда как выразился Барон всё в моей власти? Наверное, не только за красивые глазки, а ещё для чего-то.
Амон замолчал, с интересом разглядывая задумчивое лицо. С некоторой долей иронии поклонился, закрывая дверь, дружелюбно пожелал:
— Хороших снов моя девочка...
Растворился в ночи.
Глава 6
Два дня «Летучий голландец» бороздил воды Средиземного моря. На рассвете, пройдя Гибралтарский пролив, яхта вошла в Атлантический океан, держа свой путь на запад. Со скоростью двадцать узлов, судно оставляло за собой десятки и сотни километров водного пространства. В распоряжении пассажиров было множество развлечений, но кое-кто на этом судне, меньше всех думал о развлечениях,
На третий день плавания, Катерина поинтересовалась у подруги от чего ж её почти не видно на палубе. Улыбнувшись, Светлана ответила:
— Тренер совсем загонял. Приходится много работать. Ещё вспомнили о медитации, а это не пять минут. В общем, Амон со своим тренером решили основательно загрузить меня. Хорошо, что английский язык легко даётся, иначе, вообще бы не выходила на палубу.
— Амон свирепствует не только с тобой, — посочувствовала Катерина. — Он почему-то зол на Юма, это проскальзывает общении. Но я думаю, это быстро пройдёт. Амон если найдёт на ком сорвать злость, очень быстро успокоится.
— Не скажу, что ты меня утешила, — невесело улыбнулась девушка. — Кажется, я догадываюсь, кто станет козлом отпущения.
— Не унывай, — обняла Светлану за талию Катерина. — Всё образуется. — Смотри, Валентин, зовёт нас. Посмотрим, что у них там.
Пройдя несколько метров, они услышали грозное рычание пса. Катерина и Светлана ускорили шаг, если уж собака подала голос, значит что-то серьёзное.
Кроме Дорна на носу судна были все. Спорили и разглядывали в бинокль, что-то впереди, по курсу корабля. Пёс, став передними лапами на перила устремив морду в океан, не переставая, рычал. Валентин подскочив к Катерине, подав бинокль, сообщил:
— Там двое, терпят бедствие на резиновой лодке.
Бросив взгляд в бинокль, Катерина воскликнула:
— Как они уместились на такой лодочке? Там и одному места мало! — и уже оценивающе: — Мужчины, больше тридцати им не дашь. Боже! Какой у них изможденный вид! Нужно взять их на борт.
— О том же и я говорю, — подхватил Валентин. — Попробуй, может ты их убедишь?
Катерина изумлённо посмотрела на Барона.
— Разве ты против?
— Драгоценная моя! — дребезжащим голосом воскликнул тот. — Тут у нас три версии как с ними поступить. Первая - подобрать. Вторая - пройти мимо. Третья - наехать на лодчонку и прекратить их страдания. Например, я за то, чтобы пройти мимо.
— И я тоже, — поддакнул Юм. — Вот если б были девушки, то я всеми лапами был бы «за», а так… зачем они нам? Амон, ты согласен?
— Нет, — покачал головой Амон. — Потопить их, и дело с концом. Похоже, Пёс этого же мнения, они ему не нравятся.
— Осталось выяснить мнение оставшихся, — заметил Барон и повернулся к стоящей поблизости девочке. Она, молча, вглядывалась в мелькавшую в волнах шлюпку. Последняя уже настолько приблизилась к судну, что можно было разглядеть потерпевших невооруженным глазом. Мужчины в шлюпке кричали, размахивали руками, крутили над головой светлую ткань. — Светлана, за что выскажешься ты?
— Я воздержусь, — пробормотала она, отводя взгляд от удивленной Катерины.
— Можно узнать - почему? — вежливо поинтересовался Барон.
— Им лучше остаться в своей лодке, нежели встречаться с вами. Я поддержу того, кто предложит снабдить пищей, и связью.
— Нет. Этого никто не предложит, — пронёсся над палубой низкий голос Дорна. Бросив взгляд на лодку, приказал: — Поднять на борт. Посмотрим, какой улов, принёс океан.
Амон скрылся в капитанской рубке. Вскоре моторы «Летучего голландца» стихли. Судно, пройдя по инерции ещё несколько десятков метров, почти вплотную приблизилось к резиновой лодке. Был спущен трап, и, оставив лодку на попечение волнам, потерпевшие поднялись на палубу. Первые же сказанные фразы поразили Катерину. Повернувшись к девушке, она прошептала:
— Французы! Что могло их так далеко забросить? — и переводя дальше: — Вот того, кто помоложе, зовут Жак, симпатичный, не правда, ли?
Светлана с интересом окинула Жака взглядом. Ему было не больше двадцати пяти лет, и по представлению Светланы он мало походил на француза. Со светлыми волосами и пронзительно голубыми глазами его можно было принять за норвежца, жителя более северной страны. Среднего роста, спортивного телосложения. Он был одет в одни шорты, и только золотая цепочка на шее дополняла его ансамбль. Второй, мускулистый поджарый мужчина выглядел старше. Ему было по виду лет тридцать. Впечатляющие рельефные мышцы на теле говорили о его постоянных физических нагрузках. Вероятно, он был спортсменом. Тёмные, немного вьющиеся волосы, правильные черты лица, выше среднего роста он был по-своему красив, но что-то жёсткое промелькивало в его карих глазах. Похоже, этот человек шутил редко. Одет, как и первый в шорты, но серьгой в левой мочке. Он вызвал немало любопытных взглядов Катерины.
Валентин, с неприязнью окинув взглядом мужчин, отвернулся. Возможно, в душе он теперь поддерживал предложение Амона.
Второго мужчину звали Франсуа, и как перевела Катерина, он вместе с другом покинул яхту, в результате вспыхнувшего в моторном отделении пожара. Они были вынуждены спасаться в резиновой лодке, не успев послать сигнал бедствия, прихватив с собой мизерные запасы продовольствия. Как сообщил Франсуа, сутки назад у них кончилась вода, немногим раньше еда. Не имея сигнальных ракет, они положились на волю случая. В надежде, что Бог не даст им погибнуть и направит лодку к какому-нибудь проходящему в океане пассажирскому лайнеру. На последние слова Франсуа, Катерина, переводя, не смогла сдержать улыбки: