– Хорошая мысль. Давай.
Я достал свой нож, вскрыл пару банок с паштетом, намазал его на крекеры, а Питер в это время колдовал с термосом и складными чашками, и раскладывал всё это на непромокаемую «походку», время от времени поглядывая на своего компаньона. «Компаньон» тем временем обследовал всю лужайку, причём на наш походный стол не запрыгивал, затем нашёл, по всей видимости, съедобную траву, и принялся выкашивать её своими острыми зубками, забавно шевеля при этом носом. Тут до моего носа добрался аромат кофе. Я поднял голову и восхищённо произнёс:
– Ну мистер Пит, вы, однако, уже в разряд мастеров зашли?
Питер гордо заулыбался:
– Ну вы же учили.
Жуя крекеры, я решил продолжить наш разговор:
– И что было дальше, Пит?
– А дальше были после работы мои проводы всей бригадой – мы двинули в бар, и пробовали там какую-то вкусную местную настойку на лепестках Нроллема. Цветы на нём разного цвета, ну и соответственно, настойки тоже разноцветные. Ну и вкусная же штука, скажу я вам, мистер Владислав!
– Надо же, а я и не знал, что такая есть.
– А она только в их барах есть, которые местные держат, вы, наверное, в них и не заходили.
– Ну да, точно, не заходил. Ну и как погуляли?
– Да как – как настоящие мужики – в конце песни пели, да плясать пытались. Банни моего чуть не затоптали. Хорошо, что его все любят – постоянно под ноги смотрели, даже когда пьяные совсем сделались. В общем, погуляли на славу. Местные очень много заходили – и все меня откуда-то знают, все обнимались и желали удачи. Некоторые даже плакали. Чего было так расстраиваться? Но теперь у меня половина острова братьев и сестёр есть! Правильно я сделал, что сюда приехал.
– Ну не так уж ты и приехал, Пит.
– Ну да, понял вас. Продолжаю. На следующий день, и хочу заметить – похмелья с ихней настойки особо и не было – спать только хотелось. Но к обеду всё прошло. Так вот, на следующий день эти двое заехали за мной на машине, и отвезли в их центр. «Исследовательская лаборатория», так на вывеске было написано. А там уже каждый день разговаривали со мной.
– И о чём?
– Да о чём можно меня долго спрашивать? Родителей не помню, толком нигде не работал. В школе учился семь лет. А вот про методику моей медитации выспрашивали очень подробно. Вроде там и говорить особо не о чем – сел, глаза закрыл, расслабился, представил что-нибудь, вот и всё. Но они недели две меня мучили – что вы при этом представляете, а цветные образы или нет, как долго представляете, как давно практикуете? Ну и тоже – особенно нечего говорить – всё одно и тоже. Ещё на меня смотрели.
– Смотрели?
– Ага. Уставятся в три рожи и молчат. Две, пять, десять минут. И не сопят при этом. Меня это больше всего напрягало. Ну как это – трое молча смотрят, и никто не сопит. Так ведь не должно быть. Странные они, конечно. Но кормили у них хорошо. Одежду мне модную принесли. Я теперь как принц Гарри одеваюсь – куча тряпок. Скучно только у них было.
– А Банни где в это время был?
– Банни – это вообще кадр! Сперва они ему аж спортзал выделили, наложили ему на пол сена сортов пятьдесят, яблок порезали. Он нахряпался, часок поспал, и начал в дверь ломиться. И ведь не устаёт, собака, лапами стучит, царапается. Я им говорю – Вы отстаньте от него, откройте все двери, какие есть на этаже, пусть бегает, изучает. Потом припрыгает сюда, и спать завалится. Мешать не будет. – Так и сделали – всё открыли, он ускакал как козлик, и никто его часа три не видел. После припёрся к нам в кабинет, долго на всех смотрел, затем грохнулся на бок, и всё, нету его – заснул. В следующие дни уже не бегал никуда, так тут и спал, как поест.
– А что исследователи в это время, Пит?
– Да они всё на меня смотрели, и с разных сторон, причём. Я сижу на стуле, а они вокруг меня стулья расставили, по очереди пересаживаются и глядят.
– О чём-нибудь в это время они говорили?
– Да вот и проблема для меня была, что всё у них молча происходило. Скажут только, – Мистер Пит, поверните, пожалуйста голову вот сюда, или – Поднимите, пожалуйста, правую руку. И потом опять молчат.
– Долго это всё было?
– Может неделю. Да только я эту скукотищу в один прекрасный день остановил.
– Как же?
– Взял, да и задал вопрос, – Слушайте, уважаемые, а когда мы на экскурсию поедем? – Они и так не говорили ничего, а тут, я подумал, что вообще исчезнут. Молчат и молчат.
– А про какую экскурсию ты им сказал?
– Ну как про какую? Когда они меня уговаривали к ним на работу перейти, я им одно из условий поставил – обязательно организовать для меня экскурсию на Остров Возвращения.
– Это тот самый остров, где кладбище нгоупоки?
– Ага, но там не только оно. Там ведь и Эпштейн со своими подопечными обитают, на южной стороне, сразу за скалистой грядой.