— Поехали, — бросил он коллеге за рулем, — опять Тимоти выполз.
Машина с посольскими номерами и американским флажком на капоте взревела, словно кабан сквозь камыши помчалась между шарахающихся автомобилей по исчерченной белыми полосами улице. С места рвануло неприметное Рено, пристроилось несколькими машинами позади. Американец понимающе хмыкнул. Губы прошептали:
— Ну что же поиграем, господа из кэйджиби!
Ровное урчание мотора и сто раз испытанный, но все равно пьянящий азарт древней игры в беглеца и догоняющего, приятно щекотали нервы. Под шинами шуршал московский асфальт, мелкими брызгами разлетались оставшиеся после ночного дождя лужи.
Chevrolet Corvette неожиданно рванул на красный свет, пронесся под носом едва успевшего увернуться от удара «самосвала», суматошно вильнувшего в сторону, и помчалась, лавируя среди машин и не соблюдая никаких правил. Встречные автомобили заполошно шарахались в стороны. Рено рванул следом, словно приклеенный, держась в паре десятков метров позади.
Полицейский разворот на полном ходу. Машина на миг встав на левые колеса и отчаянно визжа тормозами, вильнула — ее едва на тротуар не вынесло. Прохожие шарахнулись, рассыпаясь, словно вспугнутые воробьи. Ну просто голливудский боевик! Повернула влево и нырнула под узкую и темную арку, ведущую в проходной московский дворик. Именно так используя неплохое знание запутанных двориков старой Москвы обычно и отрывался от наружки нахальный американец.
Взвизгнули тормоза и Рено остановился напротив темноты арки.
Тимоти бросил взгляд в зеркало заднего вида, по губам скользнула презрительная улыбка. Вот так-то господа из кэйджиби! Не вам со мной соперничать!
Руки крутанули руль, поворачивая во вторую, ведущую на выход, арку. Что было дальше он не успел понять, только почувствовать. Сильнейший удар почти выбил из водительского кресла. Треск, оглушительный скрежет рвущегося металла. Он налетел грудью на вылетевшую из рулевой колонки подушку безопасности, тело пронзила острая боль, и мир померк перед ним.
Прибывшие на место дорожного происшествия гаишники увидели машину, на полном ходу врезавшуюся во вкопанный неизвестными посредине ведущей из старинного московского дворика дороги высокий стальной столб. После того как прибывшие по вызову спасатели вскрыли бесформенную коробку, бывшую когда-то красавцем Chevrolet Corvette Z06, двое медиков осторожно погрузили залитое алым бесчувственное тело чернокожего водителя в кузов. Жертве происшествия срочно требовалась реанимация. Распугивая встречные машины визгом сирены, карета помчалась в ближайшую больницу. А разбитая вхлам машина отправилась на свалку. Ремонту она не подлежала.
Сквозь раскрытое окно в Овальный кабинет врывался тихий шелест весеннего ветра, заплутавшего среди молодой листвы густого сады, прикрывавшего резиденцию от нескромных взглядов публики. Вместе с ним в помещение проникала и весенняя сырость, которую президент США в силу преклонного — за семьдесят возраста, не терпел. Компромиссом между желанием дышать свежим воздухом и боязнью простудится, были рдеющие в камине на противоположной стороне кабинета угли. Овальный кабинет президент США не любил. В нем было все слишком: слишком огромен и помпезен, слишком холоден и неуютен. К тому же за ним тянулись длинным шлейфом пикантные сплетни вроде шокирующе знаменитого скандала Клинтон — Левински. Хотя с тех пор прошло почти сорок лет, но во всем мире Овальный кабинет плотно ассоциировался с сексуальным скандалом и враньем на самом высоком уровне. Однако кабинет был одним из самых защищенных помещений в Белом доме, где он мог уединиться для приема представителя истинных хозяев Америки, для которых он был лишь марионеткой в ловких и умелых руках. Давно прошли времена президента Трампа, осмелившегося использовать противоречия в рядах истеблишмента (имущие, правящие круги, политическая элита). Выводы были сделаны и пробиться на мало-мальски важную должность без предварительно надетого крепкого поводка, было невозможно.
Президент сделал над собой усилие и бросил взгляд на собеседника, развалившегося за креслом по другую сторону помпезного резного стола, сделавшему бы честь знаменитому аукциону Sotheby. Сорокалетний, поджарый, жилистый адвокат по имени Стив Мартин с вечной «американской» улыбкой на блеклых, словно подмороженных губах, улыбался и сейчас. Только одно портило впечатление — жесткий взгляд профессионального убийцы. Впрочем, он и был им, имя он сделал себе на доведении компаний до банкротства и «отжатии» собственности, нередко заканчивающееся самоубийством или загадочными смертями прежних владельцев. Но пика собственной карьеры он достиг, став доверенным лицом клуба «Богемской рощи».