— Повторную атаку запрещаю, — послышался торопливый голос РП, — Слышите меня? Категорически запрещаю. Возвращайтесь, с остальными разберутся зенитчики.
Новосеверный и метановый рудник охранял зенитный дивизион на базе знаменитой С-500 «Прометей». Машина для вооруженных сил новая, но прекрасно себя показавшая во время украинского кризиса. На счету С-500 было несколько военных самолетов ВСУ (вооруженных сил Украины) и разведывательно-ударных БПЛА стран НАТО.
— Есть, — после нескольких мгновений молчания произнес с демонстративным сожалением капитан Фролов, потом в наушниках послышалось, — «Четвертый», возвращаемся.
Соколов скрежетнул зубами, но дисциплина взяла вверх.
— Принято, — подтвердил он и подал правую ногу вперед, рука отклонила ручку управления. Самолет стремительно разворачивался, словно гончая, шедшая по следу, но отозванная хозяином. Расстояние до летящей с дозвуковой скоростью хищной стаи ракет и БПЛА стремительно сокращалось.
Внезапно панель станции радиоэлектронной разведки замигала разноцветными светодиодами, а в наушниках шлема раздался тревожный сигнал. Это означало, что аппаратура определила, что самолет попал в прицел одного из дронов.
Противоракетный маневр! Ручку на себя! Самолет стремительно взмыл вверх. Перед глазами — багровая пелена, перегрузки сжимают стальными обручами грудь, парализуя дыхание. Тепловые ловушки полетели в стороны, так ящерица отбрасывает хвост, чтобы сохранить главное. И тут же петля Нестерова на грани прочности корпуса самолета. Тяжело? Терпи, кто сказал, что воевать легко. Самолет дрожал, словно охваченные судорогой пальцы пилота передавали ему чувства юноши: ненависть и жажду жизни — все что переживало в этот момент сердце пилота. Стая ракет воздух-воздух, приближалась.
Сильный удар сотряс корпус и тело пилота.
Сердце подошло к горлу — так, будто истребитель упал в воздушную яму.
Покрасневшие глаза впились в многофункциональный дисплей.
Словно живая на экране забилась жирная, багровая надпись: Пожар в правом двигателе, рекомендация покинуть самолет!
— Черт, — прорычал летчик и обернулся, из правого двигателя полз черный траурный дым, — Черт, черт!
Несколько секунд летчик пытался потушить пожар, но все бесполезно. Застыл, испепеляя дисплей пронизывающим взглядом, еле сдерживая готовое прорваться наружу холодное, ледяное бешенство. Это надо же, его снова сбили! В памяти возникли события двухмесячной давности. Ночной бой, приземление в тундре и встреча с прекрасной пришелицей. Ладно разберемся! Справился тогда, справиться и сейчас!
— Катапультируемся! — яростно крикнул в ларингофон, сквозь треск неизвестно откуда появившихся помех в наушниках прозвучало послышался голос оператора:
— Принято, исполняю.
Бам!
Исчез, отстреленный пиропатронами, фонарь кабины. И вновь, словно подброшенное богатырским пинком кресло, а многострадальный позвоночник словно ссыпался вниз.
Корабли американской эскадры на полном ходу улепетывала в сторону Атлантики от стывшего в Северном Ледовитом океане острова Медвежий. Глубоко внутри одного из крейсеров, крохотных перед лицом величия Океана металлических коробок, битком набитых высокотехнологичной техникой и людишками, у единственного не закрытого броневым щитом иллюминатора стоял человек. На плечах его горели по три звезды вице-адмирала. Брэд Томпсон стоял прямой, словно палку проглотил. Лицо превратилось в непроницаемую маску. Тревожно попискивала аппаратура Иджис, (Иджис (англ. Aegis combat system) — американская корабельная многофункциональная боевая информационно-управляющая система, представляющая собой интегрированную сеть корабельных средств освещения обстановки, средств поражения и средств управления, формирующуюся на базе широкого внедрения автоматизированных систем боевого управления (АСБУ). Система позволяла принимать и обрабатывать информацию с датчиков других кораблей и летательных аппаратов соединения и, выдавать целеуказания на их пусковые установки.) слышались тихие голоса работающих перед дисплеями командного пункта офицеров-операторов. Ветер усилился, бил в скулу кораблей, с размаху метал белоснежную пену на форштевни и палубы кораблей эскадры, сверху сыпались крупные хлопья снега. На лету превращаясь в лед, брызги осыпали металлические палубу мелкой, но колючей дробью. Мало находилось смельчаков, решившихся выйти наружу в такую погоду по доброй воле, но и их продирающий до костей губительный ветер быстро загонял назад, в уютную теплоту внутренних кубриков. Низкое, совсем не весеннее небо в сочетании с неожиданным снегопадом создавало инфернальную картину, достойную последнего — девятого круга описанного Данте Алигьери в «Божественной комедии» ада, где мучались вмерзшие по шею в лед предатели.