Корабли выпустили наличный запас ракет Томагавк (боевой топор индейцев Северной Америки) и без них они утратили наступательную мощь. Нет, возможности сбивать самолеты и ракеты, охотится за подлодками и кораблями противника они не утратили, но пополнить запас крылатых ракет для атаки наземных целей эскадра могла лишь по возращении на базу. Но это не значило, что экипажи отдыхали, пока эскадра не выберется за пределы радиуса полета ракет русских противокорабельных комплексов, большая часть матросов и офицеров оставалась на боевых постах.
— Сэр, — послышался голос капитан-лейтенанта Муленберг, — русские выпустили навстречу первому ударному эшелону противоракеты и направили свыше пятидесяти Flanker-C (СУ-30).
Вице-адмирал повернулся. На лице нет и следа угрюмой гримасы.
— Ну что парни, вломим этим комми? — голос отца-командира был полон уверенности в собственных силах и энергии, на лице белозубая улыбка. Начальство должно демонстрировать уверенность в силах! Черт бы всех побрал! «Если только они не вломят нам. Посмотрим, что стоят их хваленные С-500 и Цирконы с Кинжалами».
— Да сэр! — раздались недружные возгласы офицеров, на миг они отвлеклись от дисплеев и пультов и тут же повернулись назад. Больно уж напряженный момент чтобы заниматься посторонними делами.
— Томми! — произнес вице-адмирал. Тот не ответил, продолжая увлеченно набирать на клавиатуре команду. Томпсон повысил голос, — Лейтенант Мбабете!
— Да, сер! — чернокожее лицо с глазами немного навыкат, повернулось к адмиралу.
— Что со связью с Норфолком (главная военно-морская база США в северной Атлантике)? Появилась?
— Нет сер, то ли очередные выбросы на солнце, то ли русские гадят. Непонятно.
Адмирал молча кивнул. Его предупреждали в Пентагоне, что в области радиоэлектронной борьбы русские очень сильны, но ничего. Против доброй старой военно-морской мощи все эти хитрости бессильны. Америка по-прежнему, хотя и уступила Китаю в общем количестве боевых кораблей, в количестве крупных судов и авианосцев впереди Китая и России вместе взятых. Но отсутствие связи и невозможность получить указание от Пентагона, привычного к интернету и кибернетизированным системам связи адмирала бесило.
— Сэр! — доложил капитан-лейтенант Муленберг, — начался воздушный бой. Хотите взглянуть?
— Конечно, — адмирал направился к офицеру и встал позади его кресла.
Результаты не радовали. На картинке, передаваемой на дисплей с военного спутника, красные точки отметок крылатых ракет и беспилотников с каждой секундой стремительно таяли. Русские Ми Ги и СУ оказались в роли перехватчиков неожиданно эффективными и уничтожали крылатые ракеты словно голодный койот, ворвавшийся ночью в овчарню. Затем в бой вмешался следующий эшелон противоракетной обороны — С-500 и цифры на счетчике функционирующих Томагавков и БПЛА начали мелькать еще быстрее. Адмирал устало пожал плечами. «Зенитные комплексы русских оказались весьма результативными, ничуть не хуже американского оружия». Фактически ракетный удар, как его задумывали большие ребята в Пентагоне провалился. Несмотря на массированность и внезапность нападения, через защиту русских дай бог если прорвется несколько процентов ракет.
«Все шло строго по плану, — подумал адмирал улыбаясь фирменной белозубой, американской улыбкой как и надлежит представителю Града На Холме и Светоча Демократии, — просто план был дерьмо…»
На душе было погано. Он достаточно поварился в высших слоях американского общества, чтобы понимать, что удар по русским заказали те, кто олицетворял Большие деньги Америки. А деньги не пахнут. Воняют их обладатели. И все то, что делают по их прямому приказу бездарные политики из Белого дома вместе с Сенатом и чинами Пентагона точно так же воняет. Кровью и дерьмом. За провал операции кто-то должен ответить и лучшую фигуру чем он, не найдешь. Адмирал брезгливо скривил губы, перечисленных персонажей он не любил, а уж после того, как они сломали ему так успешно начавшуюся карьеру, тем более. Но сейчас его беспокоило даже не кого сделают виноватым, а неизбежный русский ответ. Сначала необходимо выжить, а с остальными проблемами будем разбираться по мере их появления. Обожгла мысль об семье, суждено ли ему еще раз увидеть ее?
В горле запершило, адмирал повернулся: