Распрощавшись с Катериной, Светлана ушла в свою каюту в надежде утром увидеть чистое безоблачное небо. Но прежде чем скрыться за дверью, Светлана несколько минут провела у борта, испытывая странное наслаждение, взирая на содрогающийся от избытка энергии, окружающий судно, мир.
Не включая освещения, девушка, скинув с себя вещи и оставшись в одной длинной рубашке, нырнула под мягкую шкуру пантеры. Вспышки молнии нет-нет да заглядывали сквозь плотные портьеры, освещая на мгновение фантастическим светом её каюту.
Закрыв глаза, девушка погрузилась в сновидения. Но внезапно в сон вторглось нечто, и разбудило её. Кто-то, навалившись всем телом, прижал её к кровати и, усыпав поцелуями лицо, пытался залезть под шкуру.
Собрав все силы, девушка столкнула его с себя и, перекатившись на другой конец кровати, срывающимся от волнения голосом, спросила:
- Кто... Кто здесь?
Но ответа ей не потребовалось, очередная вспышка молнии осветила каюту и того, кто в ней находился.
С безумным блеском в глазах, по другую сторону кровати стоял Франсуа. В наступившей темноте, француз снова кинулся к ней. Внезапно, вспомнив что-то из тренировок, Светлана с силой кинула наглеца в угол комнаты. Загремел стул, когда тело мужчины опустилось неподалеку от него. Белый свет снова залил комнату и вскочившего на ноги Франсуа. В это короткое мгновение девушка увидела блеснувшее лезвие ножа зажатого в его руке.
- Может это, убедит тебя быть более сговорчивой, - сказал Франсуа крадучись, приближаясь к девушке. - Иначе, - он осветившей молнией усмешке, провел ребром руки по своему горлу.
Гроза набирала силу. Молнии казалось, прошили всё небо, соединяя его с безбрежным океаном.
Девушка вскочила с кровати, озираясь по сторонам в надежде найти защиту. Вспышка молний подобно фотографии запечатлела в каюте, тоненькую фигуру девушки и мужчины подкрадывающегося к ней с ножом в руке, и с безумием в глазах. Девушка попыталась с ним заговорить:
- Франсуа, Вы пьяны. Вы не знаете, во что ввязываетесь.
Но мужчина, молча, надвигался и нож не дрогнул в его руке. Отступая от него всё дальше и дальше, Светлана оказалась зажатой в углу. Уверенный в своей победе, француз бросился к ней. Но девушка, проскользнув под рукой и, преодолев кровать, остановилась в противоположном углу каюта. Он что-то прорычал, в ярости потрясая ножом. В мелькнувшем свете она с удивлением посмотрела на свою руку. Франсуа все-таки успел полоснуть ее оружием по предплечью, и кровь змеилась по локтю, опускаясь к кисти, окрашивая пальцы в красный цвет.
Мужчина снова метнулся к ней, на этот раз фортуна изменила ей, девушка, поскользнувшись, рухнула на пол, сверху не давая возможности подняться, на нее сразу навалился Франсуа. Приставив нож к горлу, усмехаясь, стал задирать рубашку, доходившую ей до бедер. Дрожь отвращения прокатилась по телу девушки, попытавшись извернуться, она почувствовала холод лезвия на горле.
- Не шевелись, - прошипел Франсуа, шаря руками по её телу.
Рубашка не хотела подниматься, придавленная тяжестью девушки. Тогда, зажав в зубах нож, мужчина попытался разорвать рубашку у горла. Послышал треск материи, задыхаясь под тяжестью Франсуа, девушка крикнула:
- Амон! Амон ты мне нужен!
Франсуа услышав имя «Амон», жестко улыбнулся:
- В такую грозу он тебя не услышит. А если и услышит, то я запер дверь.
Прошептал он, дрожа от вожделения, разглядывая тело в неверном свете мелькающих молний.
Буря усилилась.
Тучи стелились над водой.
Молнии одна за другой исчезали в океане. Совсем близко, как будто в судно ударила молния, послышался тысячекратно увеличенный звук рвущейся материи.
Но еще до звука, рядом прошедшая молния, даже сквозь занавешенные плотные портьеры, ослепила обитателей каюты. На мгновение Франсуа и Светлана перестали видеть.
Прозвучавший гром, заставивший задребезжать стекла, оглушил их. Обретя, наконец, зрение Франсуа снова прижал нож к горлу жертвы. Другой рукой провел по обнаженному телу девушки.
- Приятель, тебе не кажется, что ты несколько превысил право гостя? - внезапно прозвучавший в темной комнате голос на французам языке, заставил Франсуа вздрогнуть от неожиданности. Он был уверен, что в каюте никого нет, а дверь заперта на замок.