Но сейчас интересы Юна и Лукманова полностью совпадали, к тому же, московский маг уже слышал о таинственных убийствах в Питере.
Мистер Генн Юн отложил трубку, а потом, немного подумав, и вовсе отключил телефон.
Жить ему оставалось всего несколько часов.
До того самого мгновения, когда он решив совершить утреннюю прогулку, дошел до площади с памятником великому поэту. Здесь уж точно не должно было произойти ничего страшного. К тому же, никакого «хвоста» за магом не было, он знал это совершенно точно.
А нескольких то ли панков, то ли бомжей на скамейке можно было проигнорировать.
Метко пущенная чьей-то рукой бутылка разбилась прямо у его ног. Солнце еще не поднялось высоко, но света было вполне достаточно, чтобы содержимое бутылки, выплеснувшееся магу под ноги, очень захотело убраться в тень. Например — под куртку стоящего рядом человека.
Черное шевелящееся чернильное пятно под ногами — это было последнее, что запомнил в нынешней жизни мистер Пенн Юн. Потому что потом пришла боль, которая начисто смела и его память, и сознание вообще.
Кари, усмехаясь, вглядывался в происходившее на площади. Значит, не зря он в свое время приобрел этих законсервированных тварей. Вот теперь они очень пригодились. И — не подвели. Судя по всему, местные врачи даже не поймут, отчего умер этот отвратительный тип. Возможно, определят сильнейшие ожоги — но где же, позвольте, кислота?
Глава 18
На военном положении
Санкт-Петербург,
май 2010 года
Очередной рабочий день подходил к концу — впрочем, как и практика в центре общественных связей.
Олю никто не спрашивал, не хочет ли она задержаться на своем новом рабочем месте, но такие разговоры витали в воздухе. Замечательные дамы центра, — большие специалистки по вязанию (особенно — на работе) и эксперты по кулинарии, — не то чтобы стали ее подругами, — но относились к девушке весьма благосклонно.
Отчего-то особое одобрение вызвали почти ежедневные (скорее — ежевечерние) поездки Оли до Петроградской в компании господина Воронова. Никто из прекрасной половины коллектива и не думал ревновать. Больше того, как-то в курилке девушке пришлось выслушать как бы между прочим:
— Саша… Вы знаете, Оленька, он на самом деле такой одинокий и неустроенный. Это он с виду начальник, а вообще-то — очень ранимый человек. Ну, не совсем человек, конечно. Можете поверить мне, старой ведьме, я отлично знаю мужчин. — И дама, которую звали Юлия Сергеевна, весело и кокетливо посмотрела на Олю. Насчет «старой» — кто ее знает, маги сохраняются очень хорошо, но за «ведьму» и все прочее можно было поручиться.
Больше к этому разговору никто не возвращался, но Оля и без того поняла все намеки. Никаких серьезных видов на Алекса Воронова у нее не было. Больше того, разговоры во время поездок на Петроградскую никак не касались личного. Порой Алекс был весел, шутил и рассказывал всевозможные забавные истории из журналистской жизни. Порой об этих трагикомедиях никто из непосвященных не знал, иногда до читателя что-то доходило.
Так случилось и в тот день.
— Опечатки? Это раз на раз не приходится. Был однажды такой случай…
Оля невольно посмотрела на Алекса, сравнивая его с Эдом, у которого в запасе тоже было неисчислимое множество всяческих случаев и знакомых. Но Эд говорил от души, его серьезность была чисто внешней. Алекс был совершенно не таков. Он рассказывал о чем-то, но было видно, что его интересует в этот момент и множество иных дел, о которых он вряд ли когда-нибудь будет говорить своему собеседнику.
Анекдот, который на сей раз пересказывал Алекс, был не слишком-то приличным.
— На заре перестройки у нас было модно писать о фермерском движении — о всяких птицеводах и кролиководах. Статьи шли на первую полосу, правда, не читал этого никто. Да главное — чтобы они выходили, обком требовал, и все такое. Ну вот, и в крупнейшей городской газете помещают очередную скучнейшую статью — о разведении кроликов. «Эти длинноухие животные…» В общем, ошиблись, поменяли местами две буковки — «у» и «х». Так газета и вышла. Скандал был — на весь город вместе с областью.
Оля несколько мгновений раздумывала, потом, когда поняла, во что именно превратили несчастных кроликов. Но Алексу стало не до смеха, когда зазвонил мобильник.
— Привет. Что говоришь?! Да нет, не беспокойся, здесь она, под надежным присмотром. Какое еще покушение? Ну, дела!