"Лучше бы я выбрал Алишан" - пронеслось в голове Петера в его, как он считал, последние секунды, какие он потратил на то, чтобы использовать задний ум. Да уж, конкретно тот заказ был попроще нынешнего в плане награды и получения бесценного опыта и не совсем в его личном стиле операций, но, право дело, на фоне вот этой проблемы, то были мелочи, недостойные его внимания. Его личная сверхузкая специализация, не давшая развить физические атрибуты выше природных норм, стала его погибелью, ведь даже многочисленные титулы и прочие Дары повышали преимущественно профильные и классовые атрибуты, умения, навыки и даже внеклассовые таланты.
Петер попрощался с жизнью и был в последний миг перехвачен чьей-то ногой, ударившей строго в плечо и каким-то образом перенаправившей его голову от каменной стены в груду сваленных возле той стены перин. Между прочим, явно старых и чем-то алхимическим пахнущих. Чуткий нос Петера, самого не чуждого алхимии, уловил нотки неудачно примененного очистителя, пролитого вина и застарелой крови с нечистотами - явно кого-то на этих перинах убили. А потом до него дошло, что он, как бы выжил, а на него недобро посматривает здоровенный и бандитской наружности мужик, чрезвычайно опасный и явно умеющий убивать, носящий при этом легендарный комплект доспехов минимум, пара смутно узнаваемых (он бы точно вспомнил, если бы не страх и паника) и крайне хорошо экипированных женщин, а также баюкающий сломанную ногу юноша в одежде небогатого авантюриста (и кучей дорогих амулетов поверх нее), какой своим метким пинком спас его, Петера, жизнь.
Спас сам, просто так, не под действием поводка Фортуны, а просто из желания помочь незнакомому человеку. Петер считал себя весьма черствым человеком, пусть и с налетом сентиментальности, но сейчас он почувствовал, как на глазах выступили невольные слезы благодарности, смешанные со слезами боли в отбитом теле. Такое проявление человечности было редкой чертой нынешнего поколения, да и всех прошлых тоже, а заодно и будущих. Как-никак, Петер доживал свой восемьдесят шестой год жизни, пусть и выглядел весьма молодым мужчиной, едва выбравшимся из юношеского возраста, но не дожившим до первых седин - хорошая медицина, правильная диета, регулярные визиты к лучшим бенефикам и особые гильдейские благословения позволяли очень неплохо сохранять здоровье и внешность. И за все эти долгие годы он ни разу не встречал того, чтобы его спасали от верной смерти вообще чужие и непричастные люди, да еще и не под велением Фортуны.
- Ох, юноша, благодарю вас, вы мне жизнь спасли и, вместе с ней, скорее всего, еще и душу. - Кое-как встав на ноги и принявшись корректировать работу амулета, понимая, что это, судя по всему, его последние секунды, последние слова и поступки, Петер решает оставить за собой на один долг меньше, даже если это долг такому же почти покойнику, как и он сам. - Вот, возьмите, от меня лично, если выживите - стопроцентный дисконт на девяносто девять заказов вплоть до алмазной категории. Используйте мудро, совмещая поиск удовольствий с карьерным ростом. Надеюсь, Фортуна будет к вам благосклонна, юноша. Еще раз спасибо и прощайте.
В руках у немного рассеянно моргающего парня осталась золотая, аж сияющая золотом, карточка-визитка, являющаяся по совместительству чрезвычайно мощным защитным амулетом на основе гильдейской работы с Законом Удачи. Сейчас, впрочем, этот амулет просто золотая и очень статусная побрякушка - за этот век никому столь крупного, крупнейшего из тех, какую Петер имел право выдать, подарочного сертификата не выдавали, да и за прошлые три тоже, если ему память не изменяет. Случись Петеру выжить, и Гильдия именно его заставит этот подарок исполнять, причем едва ли не за свой счет, но почтенный и самую малость сентиментальный мастер посчитал, что если он все-таки выживет, то рассчитаться за несколько импульсивно сделанный подарок будет даже приятно.
Сжимая амулет в побелевших от напряжения пальцах, призывая остатки сил в проявлении классовых умений, специфических титулов и доброго десятка талантов, Петер вкладывает всего себя в мощное искажающее воздействие, пытаясь, изо всех сил стараясь, отчаянно вкладывая себя в намерение продавить клетку извергов и вырваться на свободу. И было в нем, впервые за столько лет познавшем заботу и помощь со стороны кого-то чужого, столько веры в себя, сосредоточенной в моменте напряженнейшего усилия, что этой веры, казалось, хватило для успеха.