С треском ломаемого стекла реальность дрогнула, поддалась мягкой глиной, прорвалась старой, изношенной выше разумных пределов, тканью. И, сломавшись, реальность начала делать то, что и привыкла делать с теми, кто пытался в продвинутый варпинг оной реальности - принялась давить дерзкого исказителя обратной силой. Действие и противодействие, аксиома магических законов, только сейчас искажающий находился не в нормальной реальности, где его действие просто убило бы дерзнувшего откатом, а почти что в Пекле. В месте, где привычные законы и Законы сбоят, а значит эти сбои можно использовать себе на пользу точно также, как изверги использовали их смертным во вред.
Вместо того, чтобы оказаться распыленным в мелкодисперсную взвесь, Петер провалился в спонтанный пространственный туннель, исчезая из одного места в надежде появиться в каком-то еще. Без защиты Фортуны, без профильных умений, без времени на подготовку - он мог только умереть, умереть мучительно, умереть нелепо и сотней способов, среди которых перенос внутрь материального объекта, в глубину какого-то плана, в эпицентр энергетической аномалии или просто в несколько сотен мест сразу, по частям, был лишь вершиной списка. Ведь больше всего было шансов на то, что он вообще не выпадет из этого прыжка обратно, никуда и ни в каком виде. Это был билет в один конец, но Петер все же рискнул, хотя большинство его коллег не осмелились бы, все же выбрал, как именно ему уйти со сцены, даже если шансов нет, уйти по собственной воле и выбору, а не в навязанной извергами игре.
В последние секунды перед рывком, когда смутно знакомая четверка, - ему показалось, или он видел ту андрогинную девицу среди недавних заявок на одобрение заказа? - отпрыгнула от него словно от бомбы, опасаясь того потока сил, какой он призвал, Петер еще расслышал слова громилы в артефактных доспехах:
- Морт, да ты охуел!
А потом мир мигнул.
Сломался.
Вывернулся.
Закрутился.
И ничего не стало.
Новый мир
В глаза светил едва заметный свет, причем не солнечный, а ночной, лунный, отчего Петер невольно открыл глаза и попытался понять, за каким дьяволом ему пришлось спать на земле, весьма холодной и жесткой. Следом пришло легкое удивление виду звездного неба, открывшегося Петеру, отчего он удивился куда сильнее. Пусть он не являлся звездочетом, но многое о Звездах ведал, довелось выучить по работе для одного в последний миг отменившегося заказа. Собственно, он уже успел проанализировать и оценить цель, как лично, так и парой команд Ценителей, создав весьма, как ему казалось, рабочий план действий и сценарий обращения.
А потом цель слетела с нарезок и устроила такую бойню, что невольно пришлось закрыть проект Осенней Увертюры в связи толи с гибелью цели операции, то ли еще почему-то. Прямой приказ Главы Гильдии так и сказал: не лезь туда, дебил, оно тебя сожрет. А жаль, он уже даже заказал все нужные расходники, включая то прелестное платьице нейтмакской горничной...
Мысли стали на место со звучным и почти болезненным щелчком, когда вернулась память о том, чем пришлось заниматься последние недели, а также чем завершилась уже вторая накрывшаяся ночным горшком операция. Вечный Град, его Падение, попытка вырваться без надежды на успех, почти гарантированная гибель, внезапное спасение и повторное самоубийство с мизерными шансами на выживание. И звездный пейзаж, слишком иной и чуждый, незнакомый вообще. Петер знал, что Звезды меняют положение, количество, а также степень влияния на мир в зависимости от множества факторов, но точно также он знал, что не настолько быстро и глобально они это делают. Да и вообще, сами Звезды сейчас перед ним были словно бы не такими, не несущими того, из-за чего их все, кроме эльфов, до усрачки боятся потревожить. А эльфы боятся за границей той усрачки!
- Скрижаль моя. - Хриплым от пересохшего и сведенного спазмом горла просипел Петер, взывая к Вездесущей, но находя лишь ничего. - Скрижаль моя! Скрижаль моя, именем Короля!
Но Всеведущая молчит, не отзываясь на то, что дает в своем благе каждому жителю мира, от императора до пахаря, от мудреца мудрецов, до деревенского дурачка, от жалкого гоблина, до могучего Воплощенья Зимы. Петер дураком не являлся, а будучи высококлассным функционером Гильдии, так и вовсе получил прекрасное образование. О том, что такое иные миры Гильдия знала, более того, они являлись одной из двух известных Алурею организаций, которые умели не только отправлять на ту сторону экспедиции (таких было несколько больше) и возвращать их обратно (а вот таких, да, только две), пусть и сделали такой успешный эксперимент лишь трижды за всю гильдейскую историю. И это речь идет не о замкнутых в гигантских карманах искажений малых Королевствах их почтенного и почитаемого, - кое-кем так и вовсе обожествляемого, хотя за такое отношение сам Король, величайший ненавистник всего божественного, наверняка был бы в ярости, - Основателя, а именно о совершенно иных мирах, отличных от Алурея, с другими особенностями и планарной изменчивостью.