***
Анриета с тихим смешком и довольной ухмылкой открыла запертый замок той темницы, в какую ее засунули похитители. После пробуждения и попытки вспомнить смутно запомнившийся сон, она немного попаниковала, немного подумала над тем, кто именно мог ее вот так похитить, а потом решила, что нужно заняться делом по собственному спасению, а то надеяться на помощь покровителей можно, но лучше все же ее не дожидаться. Нужно же демонстрировать самостоятельность и превосходство, а не только просить вытащить ее из всякого дерьма, иначе зачем им вообще такая подручная?
Выйдя наружу и прислушавшись к окружению, женщина повинуется чистому наитию, двигаясь в однозначно верную и нужную сторону. Она словно знает наверняка, какой именно коридор выбирать, куда повернуть, чего ожидать за дверью. Ее собственная одежда, пусть и вычищенная похитителями, то ли села от стирки, то ли они сами намеренно ее ушили в груди и бедрах, чтобы подколоть пленницу, но дышать было довольно тяжело, несмотря на сначала две, а потом и три пуговички, какие она расстегнула на своей рубашке.
Потому, когда она проходила мимо гардеробной, где располагались всевозможные образчики униформы для горничных, пришедшая в голову идея показалась весьма умной, уместной и чуть ли не гениальной. Никогда она не любила нейратскую моду, но это и вправду могло помочь притвориться своей в этом странном месте, да и магические зачарования на ткани внушали всяческое уважение. Брать чужие зачарованные вещи казалось не самым умным решением, но не отказываться же от такой возможности, особенно если никто не мешает и не скажет кривого слова. Касание ткани к обнаженному телу было настолько приятными, что Анриета начала тяжело дышать еще на этапе примерки. А уж когда она натянула на свои ножки эти великолепные чулочки, то невольно застонала, промокла и почти кончила, только волевым усилием удержавшись от того, чтобы не закончить почти настигший ее финал прямо там.
С трудом вернув себе ясность сознания, женщина двинулась дальше, остановившись в полностью покрытой слоем пыли комнате, через какую вела едва заметная цепочка следов, словно здесь совсем недавно кто-то проходил, только очень-очень сильно старался свои шаги по пыльному полу спрятать и не оставить этих самых следов. Понимая, что на своих каблуках, - не особо высоких, но все же мешающих методике верного шага, - она незаметной здесь не прошмыгнет, Анриета осмотрелась вокруг, найдя неприметную кладовку, а в той набор очищающих амулетов высшей пробы. Ну, хоть не шваброй работать, слава Лортану.
Взмахами водного амулета она выпускала потоки воды на пол, а следом активировала вторую итерацию вложенной магии, собирая эту воду и грязь в отвратно выглядящие комки, какие бросала в специальный контейнер расщепитель, - тоже недешевое удовольствие, - до тех пор, пока паркетный пол не стал сверкающе чистым. Со вздохом осмотрев окружающий пейзаж и поняв, что на этом фоне оставшаяся на мебели и стенах пыль с паутиной только заметнее стала, она потянулась за небольшой, с полтора локтя, метелкой с пучком перьев на конце. Тоже артефакт, только шаманский, с нужным духом внутри.
Активировав игрушку, Анриета приятно удивилась тому, как пыль буквально втягивалась в перья, собирая все ее проявления, включая паутину. Пришлось немного полазить на карачках, залезая под столы и кресла, но зачарованные одеяния, казалось, не только отрицают возможность испачкаться, но еще и ее саму очищают от пота и грязи. Решив, что если уж делать дело, то делать хорошо, беглянка взялась за третий из артефактов, простую шелковую тряпицу, стирающую черные и дымные следы с камина одним движением.
Во всем этом было два недостатка - потеря времени, а также постоянные касания нереально приятной на ощупь ткани к ее телу. И если в неподвижном состоянии или неспешном передвижении, Анриета сохраняла хотя бы внешнюю невозмутимость, то столь активное движение ткани, особенно в районе объемистой груди или не прикрытой даже трусиками киски, приводило ее в настоящее исступление. На последнем движении, вытирая самую дальнюю черную кляксу в глубине камина, она все-таки перешагнула грань, лишь силой воли удержав себя от падения в тот камин, вывалившись наружу, прислонившись спиной к стене, и, не успев даже потянутся руками к промежности, кончая изо всех оставшихся сил. Прикусив собственную ладонь для удержания стонов, она просидела так почти минуту, прежде чем оргазм успокоился.
"Мне бы такую форму в юности, то полюбила бы уборку." - Лениво размышляла Анриета, приходя в себя после накрывшего ее наслаждения. - "Впрочем, я и сейчас ее полюбить могу".