- Ой, сестрица Ари, там все смешно! Каждая из этой пятерки кухарок, они какими-то там налетчицами были, своему, этому, очень страшному богу всяких военных штучек молились, а потом их сюда привезли. И каждая, представь только, считает, что всем вокруг очаровали разумы злые чародеи, и только она одна смогла магии сопротивляться. Но чтобы ее не раскрыли, нужно делать все-все, как бы делала рабыня с очарованной головкой, вот. И каждая из них не подает виду, а уж если с ними поиграть, то каждая будет стараться вести себя развратнее, чем остальные, чтобы точно не подумали на нее, что она свободная северная воительница, какая вот-вот-вот кааак раскроооет себя и кааааак всем нам покажет, представляешь? Ну и нас, сестрица Ари, тоже согласно их глупым выдумкам, ой не могу, очаровали и все такое, нет, ну я серьезно, не смейся! Такие глупенькие дурочки, что просто смеялась до слез, правда в постели хороши, это да, но ты никому, ладно. Я знаю один секретик... - В этот миг Шери, ничуть не стесняющуюся рассказывать эту историю при каждой из очень тщательно делающих вид, что они не подслушивают, северянок, резко распрямило, ее глаза закатились, а рука судорожно сжалась на предплечье Анриеты, пока закусившая губу служанка кончала особенно сильно, что пробивалось сквозь ее броню самоконтроля.
- Мне пора, какое-то важное задание, а я задержалась, дорогая сестрица Ари. Бывай, не буду отвлекать от твоих дел, еще увидимся!
С этими словами Шери подхватила один из подносов, полный самых разных сладких десертов, подвинула его к одному из самых дальних кругов, а следом неторопливо, но и не слишком медля, вышла из странной кухни, оставляя Анриету наедине с пятеркой кухарок. И если беглянка считала, что после того, как касание Шери пропадет, сверхчувствительное касание ткани снова ослабеет, то она ошибалась - первое же движение заставило повторить недавнюю ситуацию, едва ли не всем телом навалившись на стол и только остатками воли она удержала тянущиеся к промежности ручки.
Под внимательными взглядами северянок, которые, как теперь было видно, хоть и оставались странно-тупыми, но были сделаны такими намеренно, будто каждая их них старательно корчила из себя самую тупую, самую покорную и самую порабощенную заколдованную живую игрушку для секса, какую только могла таковой вообразить. И, если хоть одна из них вдруг придумывала что-то более подходящее для такого образа, остальные тут же ее подхватывали, - пришла догадка в голову шпионки. Неплохо представляющая себе масштабы задачи по столь тонкому и хитрому воздействию на целую группу волевых, - а иные в налетчики, в молящиеся Кровавому девы клинка, не идут, - личностей, Анриета чувствовала себя откровенно вне пределов своей компетенции.
"Нужно побыстрее отсюда валить, пока меня не хватились, иначе стану такой же как эти шлюхи". - В пустой после оргазма голове мелькает удивительно четкая мысль. - "Или, скорее, такой же как эта Шери, раз сама этот триждыблядовысранный костюм надела".
Выскользнув из кухни-распределителя на подгибающихся от позорной слабости ногах, скользнув в одну из неприметных дверец, она прошла сквозь короткий коридорчик, войдя в еще одно странное помещение. Разделенное надвое прозрачным стеклом, оно представляло из себя этакий зрительный зал, где главным зрелищем была находящаяся на противоположной стороне женщина. Смуглая и кудрявая островитянка с огромной грудью и невероятно завлекательными ягодицами, стояла на сверкающем от рун полу широко расставив ноги, выдавая дикарский любовный танец племен эбенового передела, - Анриета сама заставила своих черненьких розочек такой танец выучить, - настолько ритмично тряся громадной и при этом подтянутой жопой, что беглянка позорно на нее засмотрелась, прямо в движении и оттого споткнулась об одно из кресел, невольно падая прямо в него с тихим и возмущенным писком.
Придя в себя, женщина, со всеми силами подавляя сожаление, отвела взор от смуглых ягодиц на одной из которых была татуировка классического пиратского якоря, аналог Морграфской метки Розы, для самых дорогих и качественных девочек. Только вот, отведя взгляд от жопы шлюшки, неожиданно мускулистой и подтянутой, как для элитной портовой девочки, Анриета зацепилась взглядом за странный узор на парящем диске, лицом к которому была повернула островитянка. Странный узор казался незаконченным, заставлял думать изо всех сил только о нем, не оставляя места ни для каких других размышлений в ее, Анриеты, голове, в голове, в голове, в голове...
***