Мать и дочь обращают свое слово к камням стен, сквозящему сквозь них ветру, к самому этому громадному дому, обращают и дозываются. И место, оказавшееся удивительно живым и цельным, будто непробужденный, но созданный с нуля высший Хао, одновременно молодой, но бесконечно старый, отзывается в ответ. Обе шаманки обращаются в себя и вовне, слушая и поимая, понимая все то, что говорили им эти камни, о чем с радостью рассказывал шепчущий ветер, они слушали и слушали, слышали и запоминали, в конце концов уснув прямо в объятиях друг друга, как будто снова оказались в своем месте силы, просто здесь их прикрыл сам дом, просто потому, что появился хоть кто-то, готовый выслушать их истории.
Они обе проснулись с гудящими головами, сухостью во рту, но при этом куда более спокойными и уверенными, просто потому, что, какая бы судьба их ни ждала, они уже перешагнули на новую ступеньку, стали не просто Хао-Сеахар, но чем-то выше, обретя некое пока еще не до конца осознанное знание, разное для каждой. Маега верила в окружающий мир и его волю, верила в помощь Хао и свою собственную силу, в то что не может, не имеет права ошибиться, а Сингха просто верила в свою мать и потому тоже удержалась, тоже сумела достигнуть.
Пока они спали кто-то, нисколько не испугавшись, уже доставил им более чем сносный завтрак, а потому женщины не нашли повода для того, чтобы голодать. Чуткий нос Маеги не уловил лишних специй в их снеди, да и не было в том нужды, ведь все злые зелья в них могли спокойно влить силком. Позавтракав, приняв ванную и одевшись, мать и дочь принялись ждать и долго ожидание не продлилось. Стоило только им усесться в кресла, как мощная и тяжелая дверь в их покои открылась, пропустив всего лишь одного мужчину, одетого в сплошную белоснежную, украшенную завивающимся узором маску.
- Почтенные гостьи, вас ожидают. - С этими словами он, оставив дверь открытой, покинул комнату, оставляя обеих полонянок в недоумении.
Долго недоумение не продлилось, уже через несколько минут они обе сидели в удобных и обитых бархатом креслах, а напротив них сидел еще один мужчина в маске, этот уже явно другой, чуть иного сложения. Дождавшись, пока мать и дочь сядут поудобнее, распроклятый ханур-аш приветственно кивнул им, без экивоков и длительных обращений заявляя свою позицию.
- Вы, несомненно, злы в сей момент, но, заверяю вас, нет причин не разойтись к взаимной выгоде. Здесь вы только для того, чтобы быть приглашенными на званый вечер. - Голос мужчины был прекрасно поставленным, отлично играющий тонами, но при этом совершенно безликий, лишенный характерных акцентов или манеры, по какому можно было бы сказать о говорящем хоть что-то, узнать его родину, регион проживания и происхождние. - И, повторно заверяю, как бы этот вечер не закончился, вы вернетесь домой в ценности и сохранности сразу по его окончанию, причем вернетесь с подарками. Так не лучше ли спокойно поговорить и прийти ко взаимному удовольствию?
- Вы ворвались в мой дом. - Судя по обманчиво спокойному, понемногу набирающему силу тону Маеги, попытка задобрить и успокоить ее провалилась и провалилась полностью. - Ночью. Подобно худшим из хануров. Скрали мою дочь. Оскорбили меня и мой дом. Моего мужа. И теперь ты смеешь предлагать мне успокоиться? Я говорю только потому, что здесь моя дочь, но, клянусь землей и небом, моих сил хватит чтобы позвать Хао-Адан даже сейчас. Я заплачу всем, отдам себя им. Но после этого. После этого здесь останется только тлен, смерть и ветер, что станет играть с вашими костями, ничего более. А теперь говори! Чего желаешь. И помни о моих словах, когда будешь забываться в требованиях.
Еще совсем недавно она бы не рискнула так нагло себя вести, не рядом с дочерью и не во вражьем полоне, но после того прорыва, что случился прошлой ночью, она в своих словах не сомневалась. Да, ее теперь можно убить, но она уже не просто Хао-Сеахар, она сможет ответить даже после гибели и ее сил действительно хватит, чтобы позвать чернейших из Хао, что несут моровые ветра и пепельные облака, чтобы отдать им себя всю. И вот после этого, после этого здесь и вправду не будет больше ничего. Смертельно опасная и очень злая шаманка это знала, понимала и готова была эту карту отыграть - общение с любимым мужем, как раз в таких вот играх ума и торга подкованным, научило ее многому, куда большему, чем она даже сама осознавала. Проблема не в том, что ее собеседник ей не поверил, она даже не сомневалась - он знал, что Маега не солгала. Проблема в том, что он вообще не выглядел не то что напуганным, но даже впечатленным, просто осознающим факт опасности.