И они делали нак-так, а сама Маега довольно улыбалась и смотрела на переливающиеся в ладони бусы, натирая свою ханаал и не обращая внимания на шлюшьи стоны тупой дочки. Она махала этими бусами перед своим лицом, словно маятником, и трогала себя во всех местах, стремясь как можно дольше не кончать. Потом все же кончила, как раз когда Варман закончил нак-так ее тупую дочку, потребовав спустить и брызнуть между таам-тат сразу обеих степнячек, потом они обе сосали его халсар, пока он снова затвердел и снова сжимали его, только не между таам-тат, а между их бедер. Не аш-жаах, а просто сжимали, будто рукой дергали, только не руками.
Довольная Маега оставила уставшего Вармана, таки давшего ей еще одну вязанку бус, а потом повела Сингху за собой, пройдясь по всему залу. Огромному, красивому, где много-много людей и не людей давали нак-так и много чего еще делали. Каким-то образом у многих из них были бусы, бусы, буууууусы, много бус и Маега, потеряв всякую волю, давала нак-так, аш-жаах и вообще все что только говорили и ей, и тупой, похотливой шлюхе-дочери, и обеим им сразу. Время от времени приходили на помощь местные служанки, обтирающие их с дочкой тела, подновляющие украшения и перья.
В эти моменты она особенно рьяно прижимала к себе свои бууууусы, метая глазами злые молнии и обещая все возможные кары любой вороватой шлюхе, что посчитает, будто имеет право этих бууууус хотя бы коснуться. Парочка служанок, они звались Мари и Кюри, даже доигрались до того, что Маева была почти готова броситься на них с кулаками, но они сами были виноваты. Потом они так униженно просили ее с тупицей-дочкой ни в коем случае не вылизывать их шлюшьи ханаал, что именно это они с Сингхой и сделали.
Вообще, ей это мероприятие понравилось и очень сильно, даже если бы и не целая низка буууус, какие ей дарил то один, то другой из гостей. Особенно запомнился какой-то важный зеленокожий орк с таким здоровенным халсаром, что Сингха едва не задохнулась в попытке взять его в рот целиком. Пришлось более зрелой и опытной Маеге показать, что это у нее просто дочь такая тупая, а сами степнячки отсосут кому угодно вообще без проблем.
Лишь когда они обе уже не в силах были хотя бы пошевелиться, причем не от усталости, но от удовлетворенности, только тогда они все же перестали спрашивать у гостей, есть ли у них бууууусы, свалившись спать на ближайшую кровать. И обнявшиеся матерь с дочерью были такими счастливыми и довольными в тот миг, как, наверное, никогда до этого.
***
Смутные образы странного сна, который никому и не рассказать-то из-за постыдности, преследовали Маегу и Сингху не так чтобы долго, нашлось много других причин, по которым было, о чем подумать. В первую очередь, конечно, странная посылка без адресата, какую доставил случайный посыльный прямо к их воротам. Проверив, - как и любую иную корреспонденцию, а то попыток убить кого-то из их семьи было даже слишком много, - эту посылку, Маега нашла только почти три десятка вязанок со стеклянными бусами, очевидно дешевыми и самыми распространенными.
Такими еще торгуют в цеху стеклодувов, как отходом после основного производства, лишь немножко их подкрашивая, отчего эти цветные стекляшки часто оказываются любимой игрушкой малышни. Если бы не изначально очень дорогая обертка, тщательно запечатанная пустой и лишенной герба, но очень мощно зачарованной восковой печатью, то эти побрякушки просто выбросили бы в урну или той же детворе в порте отдали. Но упаковка была, чары на ней тоже, а бархатная обивка вообще стоила больше, чем иной клинок хорошей работы.
Выглядело, если честно, искренним и топорным оскорблением, словно по классическим обидным пасквилям нейратцев, мол, эти дикарские красотки, каких можно за горсть бус или железный кинжал купить если не навсегда, то на пару ночей точно. Тем более, что Маега, как и Сингха, от природы обладающие очень выдающимися формами, часто удостаивались подобных комментариев от всякой швали. Некоторые даже выживали, если их успевал спросить за оскорбление отец семейства, потому что не зря Маега попрекала Урвага излишней мягкостью. Последнего из посмевших в лицо ей вякнуть о степной шлюхе, родившей нормальному человеку полушлюшку помоложе, она задушила вместе со всей его семьей. Просто с каждым тысячным вдохом все меньше и меньше воздуха входило в легкие, а весь остаток забирал себе посланный за мерзким пайяром могучий и очень старый Хао, служивший еще ее прабабке, отогнать которого так и не вышло, да и заметили его слишком поздно.