Неспешно и спокойно встав на ноги, осмотревшись и размяв тело в привычной утренней зарядке, Аврора, отметившая надетую на себе рабочую одежду (либо она опять заснула за работой в своем кабинете, либо ей заснуть помогли, память этот момент не проясняла), поцеловала свой символ солнца, который был единственной намоленной или зачарованной вещью, какую ей оставили, а после двинулась к выходу из комнаты. И, к ее удивлению, этот выход был не заперт, спокойно поддавшись под ее рукой. Размяв кисти и приведя дыхание и разум в максимальную готовность, женщина покинула свои покои и сделала шаг наружу.
Она оказалась в каком-то совершенно неожиданном месте - долгий и широкий коридор, освещенные магическими светильниками, увешанные зеркалами стены, потолок и пол, что перемежают тонкие полоски бархатных стен, выбеленного потолка и паркетного пола с неровными и намеренно выгнутыми фрагментами зеркал. Странное место для странной ситуации, а также ни единого живого или не очень человека, лишь эта длинная, не меньше пяти сотен шагов, кишка прохода, который поворачивает на конце. Никаких требований, никаких встречающих или хотя бы намеков на то, чего от нее хотят, что действовало на нервы, пусть она и держала себя в руках. Стоило признать - если ее именно что хотели вывести из себя, то у них неплохо получалось. Аврора ожидала попыток вызвать страх, гнев или ярость, но ее именно что сбивали с толку, путали и удивляли, заставляя тратить больше внутренних сил на самоконтроль.
Пожав плечами, Преподобная делает первый осторожный шаг, понемногу переводя его в неспешную и острожную ходьбу, ступая то по зеркалам, то по небольшим пространствам зеркалами не занятом, не чувствуя вокруг никакой магии вообще. И потому едва успевает среагировать, когда сбоку от нее из зеркала вынырнуло зеркально же поблескивающее лезвие, едва не снося Авроре голову. Среагировала, успела, увернулась, разминувшись со смертью в одном волоске, чтобы тут же прогнуться в спине назад, пропуская следующий удар на этот раз полностью прозрачным, словно попавший в стакан с водой бриллиант, клинком, что возник уже не из зеркала, а из чистого воздуха. Тоже увернулась, но уже почти, подвела объемная грудь, по какой и черкнул волшебный клинок, а снизу, по ноге, чуть выше колена, бил следующий и от него она, лишенная магических амулетов и жреческой молитвы, увернуться уже не могла.
Встав на ноги, женщина мрачно осмотрела разрез под грудью и еще один на ладонь выше колена. Идеально ровный, чистый, пробивший и разрезавший ее любимую форму, способную самой по себе держать стрелу или нож, словно эта ткань была из гнилых ниток сделана. Пробив и разрезав только одежду и даже не оцарапав плоть. Впечатляющая демонстрация, стоит признать, причем продолжающая сбивать с толку и удивлять, а не пугать. Ну, не для того, чтобы раздеть ее, превращая одежду в лоскуты, ее вообще похищали?
Она двинулась дальше, пройдя еще четыре шага и снова увернулась от клинка, в этот раз появившегося из паркетной доски, чтобы второй такой прошел сквозь ее сапог и ногу, вообще не ощутившись плотью, но отделив носок обуви от, собственно, обуви. Следующие ситуации повторялись почти зеркально - готовая к подвоху Аврора уклонялась от первой, иногда второй атаки, но следом пропускала одну или две других, получая очередной разрез на одежде и, иногда, клочка той одежды лишаясь. На восьмом повторении, Аврора решила перестать доставлять неизвестному выдумщику удовольствие своими метаниями, прекрасно осознавая, что все равно не сможет среагировать, если атака будет настоящей, а потому просто пошла вперед, и бровью не ведя, пока ее, вернее, ее одежду, били новые и новые лезвия.
Не имеющая поводов стесняться своего тела, а также давно переросшая те года, когда нагота могла ее смутить, она дошла до поворота в конце зеркального коридора, как раз к моменту, когда упал последний клочок закрывающей ее ткани. Символ солнца, кстати, не повредило, как и цепочку, на что Аврора ответила задумчивым хмыком, пытаясь понять, что ей пытаются этими действиями сказать и пытаются ли вообще. Изогнутые и деформированные зеркала показывали лабиринт из отражений, каждое кривее предыдущего, порою складываясь в картинки весьма забавные, будь они часть выступления уличных скоморохов или фокусников, даже заслужили бы одобрения зрителей, а так она лишь обозначила улыбку.