Уже повод для множества самых разных эмоций, но все это меркло перед тем, что Аврора стала бледной, словно побелка на потолке. Потому что ее и побелили! Она вся, с ног до головы, будто бы была покрыта толстым и не смываемым, не оттираемым слоем белил. Будто бы ее превратили в какую-то пародию на циркового шута и бордельную куклу. Не выдержав, Аврора начала хихикать, а потом и смеяться, сначала от нервов, а после и просто потому, что ей нравилось смеяться, нравилось хихикать, будто каждый смешок стал аналогом юркого язычка на ее сосках и бутоне, каждый взрыв хохота словно долбил ее с двух концов на всю глубину.
Аврора смеялась пока не кончила, а потом смеялась еще немного, прежде чем пришла в себя и уставилась на свое отражение с нечитаемой гаммой чувств. Мысли в голове путались, думать было физически тяжело и, попытавшись преодолеть этот барьер, она снова засмеялась, пока не кончила вновь. После третьей попытки, Авроре стало ясно, что подавить странную пустоту в голове просто так не выйдет. Снова хохотнув, звонко и заразительно, Аврора подавила смесь веселья и возбуждения, вставая на ноги. Куда бы не вел этот путь, но там будут те, кто все это устроил, и она добьется того, чтобы они вернули все вспять.
Придя к таким выводам, женщина шагнула вперед, открывая новую дверь. Еще один долгий коридор, только теперь он был покрыт не клинками и зеркалами, не гравюрами и барьерами, а множеством длинных павлиньих перьев, торчащих изо всех сторон, да и сам коридор был уже, чем прошлые. Как ни старайся, а пройти так, чтобы перышки не коснулись выбеленной и обнаженной кожи, все равно не выйдет. Аврора щекотки не то чтобы не боялась, она на нее реагировала, но была уверена, что даже в таком состоянии, она сможет себя сдержать. Так она и думала до момента, когда первое перо, какое не удалось обойти без контакта, скользнуло под коленкой сзади.
- Ихихихихихихихи! - Воля ничего не значила, ничего не могла сделать и ничем помочь, настолько яркие это были ощущения, настолько это было внезапно, чувственно и приятно. - Хахахахахахаха!
Ноги невольно несли ее вперед, но с каждым перышком, с каждым смешком и спровоцированным им оргазмом, все меньше и меньше Авроре хотелось сопротивляться, пока она окончательно не растворилась в своем смехе, в этой восхитительной щекотке, в таких приятных оргазмах и всепоглощающем, не прекращающемся веселье. Хихикая и пытаясь вспомнить, как вообще нужно доставлять себе удовольствие, словно забыв о том, как это делается, как правильно себя тереть, щипать и трогать, она вывалилась, едва не падая, в очередную комнату, где ее уже ждала парочка одетых в развратную версию одеяний нейратских служанок девушек.
- Привет, я - Рора. - Представилась она, использовав старое имя, чтобы не засветить свое настоящее в целях такой смешной секретной секретности. - Можно просто Ро.
Служанки лишь улыбнулись и защебетав всякие похвалы в адрес Роры, то и дело поглаживая ее по рукам, ногам и груди, доводя до невольных вспышек смеха и последующих оргазмов, потащили ее прихорашивать. Первым делом ее одели в какую-то очень забавную версию шутовского костюма, с очень большими вырезами, вываленной грудью и не закрытой промежностью. Фактически, это были одни только облегающие тело ленты, к которым, правда, можно крепить всякий шутовской реквизит, а не нормальная одежда. Оценив то, как она в этом выглядит, Рора не выдержала и ее буквально прорвало:
- Ихихихихихихих! Шлюшка-попрыгушка, ахахахаха! - Старое оскорбление, еще из времен детства, теперь было особенно смешным и забавным, а еще она опять кончила, забрызгав личико затягивающей ей лентовые сапожки служанки, отчего засмеялась только громче. - Охохохохохох! В этих тряпках мои сиськи видны, они тоже будут, хихихи, подпрыгивать, шлюшка-попрыгушка, сиськи-прыг-прыг-прыгки! Ухухухухухуху!
Одна из служанок достала банку с какой-то странно переливающейся краской, а также рисовальную кисточку и принялась подкрашивать ее белоснежные соски в ярко-алый, а после таким же алым рисовать расходящуюся от сосков спираль - по одной на каждую прыгучую сиську, что заставило Рору засмеяться вообще без тормозов, брызгая соками, пуская слюни и пересказывая все всплывающие в памяти тупые шуточки. Впрочем, она была уверена, что в таком состоянии, она будет смеяться даже если ей просто палец показать. А уж если в нее этот палец засунуть, или даже не только палец!