Разодев ее в этот за-ме-ча-тель-ный костюмчик, служанки, вежливо улыбаясь ее шуткам, подвели ее к одному из углов, где из стены торчал, ну, как бы это ни было банально, большой такой дамский спаситель, от взгляда на который белоснежные губы Роры невольно раскрылись еще сильнее. Она понимала, что происходящее с ней не норма, попыталась что-то возразить, может, даже шутку какую рассказать, но служанка просто чуть надавила на затылок и насадила Рору глоткой на фаллос.
Спаситель скользнул в нее так легко, словно никакого сопротивления тела не существовало в принципе, а на губах появился даже не вкус, а ощущение вкуса, понимание того, что любой отсос теперь будет ощущаться велихихихихихиколепно! Рора одним резким движением снялась с того стержня, на какой насадилась, но вместе с этим пришла такая неприятная пустота в ротике и голове, что она тут же попыталась от нее избавиться, насаживаясь вновь. Избавилась только от пустоты в ротике, - как Ро, только ро-тик, хихихихихи, - а в голове стало только пустее, пущее, пустявие, совсем-совсем пустенько!
Все глупее и глупее, все тупее и тупее, пока все-все переживания, лишения, мысли, страхи, размышления и вся прочая скучная хрень не покинули головку Роры - до тех пор она сосала там, ритмично двигая головой, держа губы идеальным кольцом вокруг такого сладкого члена, сладкого самим фактом наличия в ее ро-тике, а не по вкусу. И когда ее все же оттянули от ее занятия, щебеча о том, какая она хорошая, как все верно сделала, Рора не стала вновь думать о солнышке, долге, работе, крови, плене и прочих глупостях, она просто захихикала вместе со служанками, мощно кончила, засмеялась и пошла смотреться в зеркало.
Ей было хорошо.
Губки, и без того ставшие больше, словно увеличились еще немного, а само лицо, все так же покрытое слоями алебастровых белил, несколько изменилось. На ее щечках теперь было два бледно-красных румяных круга, словно у куколки нарисованных, а сам ротик мог быть только в двух позициях. Рора могла улыбаться и смеяться, с самыми разными улыбками, либо она не смеялась и тогда лицо принимало абсолютно равнодушный вид, а губы открывались идеальным кОлечком, словно охватывая невидимый фаллос. Как ни странно, но слюней в таком состоянии не было, только широкое колечко голодного ротика, готовое тут же начать сосать, как только это будет нужно и можно.
От этой мысли Рора снова захихикала, давая ее ро-ротику закрыться и, с улыбкой на лице, принялась жонглировать несколькими дамскими игрушками поменьше. Сделав невероятно акробатичный пируэт и подбросив пару снарядов под самый потолок, высокий-высокий, а остальные цепляя на петельки к ее новому одеянию, Рора встала на ручки, раздвигая ноги в идеальном шпагате и задирая их кверху. Падающие игрушки входят ровно туда, куда она их и направила, прямо в готовые и влажные дырочки, вызывая два, слившихся в один, оргазма.
- Ихихихихихих! Бывайте, дурочки! - Прощается Рора, ставая на ноги, но не вынимая крепко зажатые ее стенками игрушки из своих дырочек, двигаясь к следующему входу. - Рора идет тан-це-вать! Хохохохохох!
Ее встретил огромный, заполненный людьми и не людьми зал, какой она была готова смешить и развлекать столько, сколько будет в силах стоять на ногах, потому что не для того ли она здесь? Смешная, гибкая, красивая, похотливая и, быть может, самую малость туповатая, но это нормально, не так ли? Все же не зря ее сюда пригласили и не зря сделали это вот так, не дожидаясь согласия, потому что Аврора, в отличие от Роры, совсем разучилась смеяться и веселится, все игралась со своими ножиками и бритвами. Сисястая арлекин понимала, что с ней явно что-то сделали, но она ведь осталась нормальной, удержалась под контролем и сейчас может спокойно развлечься на этом большом празднике - здесь явно нет тех, кто будет задавать ей всякие скучные вопросы и требовать ответов.
В этом ее победа, в этом сила Роры: она слишком тупая, чтобы быть в силах рассказать всякое секретное, а еще слишком красивая, так что если ее будут ну очень сильно доставать этими вопросами, то она просто потрясет сиськами, поработает ро-ротиком и все вопросы в головах задающих просто про-па-дут если не навсегда, то очень и очень надолго. С этой мыслью, сменив тон улыбки, она двинулась в сторону какого-то паренька, немного потерянно приходящего в себя после общения с парочкой загорелых островитянок, только-только с него слезших.