Из одежды на ней, перенесшейся неготовой и совершенно неожиданно для себя самой, был только утонченный комплект белья, сброшенный и повешенный на ближайшем сучковатом деревце, чтобы не мешался в движении и не выдавал темно-алым цветом. Даже верный кинжал, всегда хранимый под подушкой, и тот был сейчас не с ней - сказался момент переноса и то занятие, за каким ее перенос и застал. Обнаженное тело, обсидианово-черное и почти незаметное в ночной темноте, выделяющееся лишь ее белоснежными волосами да мелькающими огоньками рубиновых глаз, легко держало нагрузку неспешного бега, ощущаясь идеальным оружием для этой ночи.
Совсем скоро Фаяссаш оказалась радом с высоким каменным забором, на вершине которого были стальные шипы и кованные украшения. Грозно выглядящее и совершенно бесполезное препятствие - как и подумалось ловчей в самом начале, сюда могла проникнуть любая из тех бестолковых соплячек, какие ходят под ее началом. Преграда была физическая, несла в себе множество волшебства, но не имела никаких барьеров, сигнальных чар или иных препятствий, что позволило темной эльфийке просто разогнаться и взбежать по стене, зацепиться за кованные шипы и перебросить себя на ту сторону, мягко спланировав и, применяв кроху магии для облегчения веса, изящно приземлиться, словно хищная пещерная ящерица.
Внутри был сад, фруктовый и одновременно однозначно ухоженный, но при этом странным образом заросший, создающий впечатление дикости и неухоженности. Странное сочетание, которого было бы ну очень непросто достигнуть, неплохо обученная Верховная Ловчая прекрасно это осознавала, хоть и не была садоводом. Не была она и алхимиком или торговцем, но часть фруктов на ветвях деревьев и цветков в небрежно рассаженных клумбах она узнавала. И ей подумалось, что если бы у нее сейчас был мешок, в какой можно насобирать плодов этого сада, то от ее сюда визита прибыли было бы как от шести лет торговой деятельности всего дома. То-то Мелиссара зашипела бы от злобы и зависти! От этой мысли ловчей стало особенно приятно, так что дальше она шагала с довольной и спокойной улыбкой уверенной в себе хищницы, внезапно для себя оказавшейся в незащищенном курятнике.
В саду не было следящей магии, ей хватало только самого обычного умения оставаться в тени и не тревожить взгляд преимущественно лишенных темновидения хуманов, но сам сад был полон жизни, причем разумной и во всю пользующейся уединенностью сада для того, чтобы жизнь приумножить, прямо по заветам Гайи, хотя никто и никогда не заставит Фаяссаш признать, что она те заветы знает. Стоны, вскрики, звуки шлепающихся друг о друга тел - все это ее не волновало, дочь подземного мира двигалась вперед с неслышностью тени, ведомая своими чувствами, инстинктами и бьющимся в оковах воли знанием.
Вот она снова шагнула вперед, выходя из малозаметной тропки на небольшую полянку, где росла одинокая и крепкая яблоня, в человеческое тело в обхват, скрученная да изогнутая, но при этом каждое яблоко на ее ветках буквально сияло алым светом, наверняка неразличимым днем, но четко уловимым чувствительными глазами темной эльфийки посреди ночи. Под этим деревом сидел, привалившись спиной к древесному стволу, среднего возраста хуман, довольно высокий, сложенный как тот, кто немало своего короткого времени уделяет физической и воинской подготовке, но при этом воином не является даже по хуманских меркам. Типичный людской аристократ средней или даже высокой отметки, даже немного попадающий под категорию смазливых: будь он лет на десять младше, то его бы отмыть, обработать, а потом в рабы, можно даже в личные игрушки. Фаяссаш любила допускать к высокой службе тех рабов, что физически покрепче, в отличие от любящей ломать изнеженных белоручек Мелиссары или Илсары, их общего всеуважаемого матриарха.
Хуман ее не видел, да и не мог увидеть, но проблема была в том, что ее чувства вели Ловчую к одному из свисающих с веток яблок, светящемуся особенно ярким алым цветом. И эти же чувства утверждали, что ей нужно будет взять от яблока все, прямо там же, под деревом, где сейчас сидит, явно отдыхая распроклятый тьмой и глубинами хуман! А уж отдыхать ему было от чего: нехватка пары пуговиц на рубашке, след от помады на воротнике, чуть поспешно завязанные ремни на штанах, а также еще сотня мелких деталей, прекрасно видимых глазу Ловчей и свидетельствующих о том, что у хумана была удачная для него ночь. Ну, судя по умиротворенному и довольному выражению лица, то действительно удачная.