Неимоверно смешная ситуация, но смеяться не было желания, ведь Фаяссаш манило исключительно новое знание, отчего она и встала на колени, максимально точно настраиваясь на незримую волную усвоения и понимания. И это сработало! Уже через несколько ударов сердца в нее опять начало вливаться это знакомое и такое желанное в едино оформившийся момент чувство, но и сам процесс освоения был не таким быстрым, словно уже усвоенное оттягивало момент, замедляло и усложняло поток. Застыв неподвижно и опасаясь потерять открывшийся шанс, Ловчая едва не пропустила момент, когда через одно из отверстий в стене оказался просунут хумановский член.
Мысли, даже у отвлеченной на знание Ловчей были быстры и подвижны, а потому несложная логическая цепочка сложилась будто бы сама собой, словно она вообще не думала, просто сразу поняла и приняла на веру. Здесь, в этой комнате должна была сидеть какая-то из местных девок, но оказалась здесь ищущая могущества Фаяссаш. Проблема в том, что ей, для обретения того могущества, нужно было оставаться здесь, на этом месте, в течении неизвестного пока что срока. И, если не исполнять роль той, кто должна быть здесь, в этой каморке для утех тех, кто стоит с обратной ее стороны, то кто-то может и прислать сюда оную девку. Скорее всего хуманку, тупую похотливую хуманку с громадными сиськами и вечно влажной щелью! А эта блядь легко заметит сидящую здесь темную эльфийку и помешает той завершить усвоение знания!
Закатив глаза от осознания иронии ситуации, она молча охватывает неизвестного хумана ладонью, чуть склоняясь и помогая себе губами и кончиком языка, не разрывая контакта с всеобъемлющим пониманием. Довольно быстро она словно входит в ритм, насаживаясь на член все глубже и глубже, делая все более смелые движения, пока не берет его полностью в себя. Максимально резко, стремительно, влажно и слюняво: ровно так, как отсасывала бы воображаемая ею тупая блядь людского племени, тупая, с громадным выменем, тупая, вечно похотливая, тупая, всегда готовая раздвинуть ноги по любому случаю и тупая, тупая, тупая!
Первый оргазм пришел к ней одновременно с усвоенным знанием, а также с потоком семени, большая часть которого, из-за ее экстаза пролилась мимо, ведь Фаяссаш не сразу вспомнила о том, как глотать. А в дыру, мгновенно очищенную магией, уже влез другой член, теперь с легким зеленоватым оттенком, как у того, чьи прадеды были орками, но она не дала себе и секунды на передышку. Снова влажно, снова пуская слюни, облизывая по всей длине, покрывая поцелуями кончик, заглатывая и отпуская, подрачивая рукой, второй рукой сжимая и дергая еще один член, просунутый через вторую дырку.
С легким смешком, приглушенным из-за очевидной занятости рта, Фаяссаш осознает, что в этот раз у нее появилась сразу два трофея. Один - тот, ради которого она на такую унизительную роль согласилась. Второй - тот, какой ей в этой роли помогает, заодно усиливая первый. Она теперь умела отсасывать, знала, как что делать так, чтобы жертва кончила за секунды, как бы ни сдерживалась, либо чтобы не могла кончить вовсе, как бы ни старалась. После этого ее улыбка стала совсем уж удовлетворенной и она, полная гордости за то, как успешно преодолела все преграды к новому дару, задержалась в этом месте куда дольше, чем было действительно необходимо, заодно тестируя свои новые и такие необычные возможности.
С каждым следующим членом она давала им все меньше и меньше времени, каждого заставляла выпускать семя на ее роскошное тело на три такта и одну ноту быстрее. Глотать тоже перестала, по крайней мере, каждый раз, ведь так можно и заболеть, просто от переедания, зато всегда можно поупражняться в том, чтобы обрызгать новую часть тела. Под конец она была уже не черна, но бела, разве что заплетенные в пучок именно с этой целью волосы, перевязанные найденной в этой каморке алой лентой, были не запятнаны семенем. Члены в какой-то миг перестали появляться, очевидно потому, что она настолько запугала этих хуманов, орков, гномов, гномов темных (одного она точно запомнила - все лицо изгваздал), минимум двух темных собратьев по роду, а также всевозможных полукровок, их невероятно быстрыми извержениями, что они не рисковали унижать себя еще сильнее. Ловчая ухмыльнулась пьяной от победы улыбкой, одновременно звучно и нелепо отрыгнув, словно и вправду войдя в роль тупой, тупой, тупой, мокрощелой людской давалки слишком глубоко.
Совсем скоро Фаяссаш оценила еще одно свойство этой позорной каморки - стоило только выйти через дверь, точно ту же, через которую вошла, как она сразу стала идеально чистой. Все семя, какое не было ею проглочено, тут же испарилось с ее тела, даже оттирать не пришлось. Не переставая улыбаться, она снова хихикнула, посмотрев на свою гру... нет, на свои сиськи - антрацитово-черные, с еще более черным, буквально поглощающими свет сосками, а также весьма и весьма большие. Точно-точно больше, чем были еще вчера! Похоже, она выжрала столько взятого трофеем в ее славной охоте семени, выкачанной из павшей пред ее мастерством всевозможной швали эссенции их поражения, что это семя сработало улучшенным до невозможности аналогом увеличивающей алхимии. Чуть сжав соски и добившись невольного и неподконтрольного стона Фаяссаш хихикнула еще раз.