Вршва, вон, вообще взяла какого-то коротышку бородатого на руки, словно мамка дитенка, прижала рожей к сиське, а рукой дрочила мелкий хер, при этом жопой прыгая на каком-то полукровке от нормального орка. Грлгра не была бы пластункой, не научись по губам читать, так что речь бывшей сестры по кагалу могла разобрать. Ну, если говоримые отупевшей в край силачкой вообще можно было называть словами, а не лепетом тупого гоблина.
- Вршва дрочить, Вршва ебать, Вршва тебя драть, а ты быть раб, ты быть мой раб, понял, бля? - И рукой вверх и вниз, вверх и вниз, сжимая сильно, но приятно, хотя силы в той хватке хватило бы чтобы порвать коротышку надвое, не то что яйца вырвать. - Раб драть, раб ебать, раб Вршва. Вршва сильная, Вршва большая, большое тело, большие сиськи, большая жопа. Кончай для Вршва, дать Вршва белый брызг, люби Вршва!
Это было то еще зрелище, потому что коротышка на фоне ставшей нереально здоровенной орочьей девки был и вправду как дитенок, только что не агукал, зато как сиську-то сосал! Грглра и сама не выдержала и потерла щель пальцами, просто из необходимости снять с себя часть желания, снова начать думать башкой, а не щелью, текущей, жаркой, нежной и сладкой щелью, после которой так хочется облизать пальцы.
Если же ладонь шлепала по левой стороне жопы, то девка просто переставала обращать вообще любое внимание на коснувшегося. Прекращала, но слушалась, сгибалась, наклонялась, ставала раком, сосала, но при этом вела себя так, будто бы никого рядом нет, будто ее не дерут в любую щель по одному или сразу в несколько херов. Они даже говорили друг с другом, общались, ржали, не замечая, как сами же кончали, как кончали в них или на них. Тоже зрелище еще то, особенно на фоне "властно" трахающихся тупых неудачниц.
Штрубда и Кабанка дружно и по-сестрински стояли раком, выпятив жопы, положив бошки подбородками на ладошки и локтями упершись в землю. А сзади их драли два бледнокожих человечка, тоже похожих друг на дружку, как братья. Два брата на двух сестер, только сестры тут сильные воительницы, а ебут их какие-то хлюпики, которых и гобл захерачит, совсем молодые и, похоже, вообще не воины.
- Слыш, Штру, я б счас тиьками потрясла, а? - Кабанка подмахивает жопой, но при этом не прекращает болтать с сеструхой. - Пусть позырят, человеки, какие титьки у нас, ага. Ты ‘кинь какие у них копья в штанах встанут.
- Угу, мож даж кто подойдет к нам, тип яйца подкатит. - Согласилась вторая, тоже подмахивая, но больше подаваясь вперед, позволяя жопе аж трястись и волнами ходить от не особо сильных движений человека. - Тут мы их и в полон, пусть лижут, как суки. Гы-гы-гы!
Довольно захохотавшие сестры почти синхронно кончили и продолжили подмахивать ебущим их людишкам, не осознавая своего положения. Грлгра им даже немного завидовала, у них башка о том, как башку сохранить и в говно не уронить, не болит, просто давай во все дыры и будет тебе счастье. То, что она на херу вертела такое счастье, едва ли будет волновать хоть кого-то, кроме самой Грлгра, какую тоже будут вертеть на херу в любой позе, какую захотят. А она точно так же, как и эти две даже не заметит, блядь.
Тех из девок, кого ущипнули за левый сосок, будто переделывало из орчихи в самку варга, да еще и течную, абсолютно все мозги потерявшую. Буквально один щипок и сначала Дыбгда несколько мгновений удивленно смотрит на ущипнувшего, едва допрыгнув до тех сисек, половинчика, будто не веря, что это мелкое говнецо посмело так нагло ее коснуться, а потом - все. Громадная бугайка падает на четыре кости, выгибает спину, начинает скулить, выпячивать щель с жопой, и едва не кидаться на того самого мохноногого ублюдка. А когда все-таки кинулась, то едва не раздавила в трахе, что немного улучшило поганое настроение Грлгры, особенно когда он сломал себе какую-то кость в теле. Вернее, когда эту кость ему сломала Дыбгда с мозгами течной суки, но мелюзгу подлечили шаманством, причем мгновенно и за пару секунд, тот даже заорать от боли толком не успел.