Ей так понравилось, что она пообещала себе так же играть и с другими эльфийками, они очень умные и хорошие игры знают! Потом, конечно, ее немного обидел какой-то зеленокожий и громадный орк, важный вождь какого-то ханства, как он говорил, когда потребовал от нее, подумать только, "потрясти сиськами". Да она едва в обморок не упала от стыда и возмущения, но сир Селмар с друзьями ей помогли, поговорили с орком, оказавшимся совсем не таким громадным, как она про них читала, даже ниже ее. Он искренне извинился, но она все равно дала ему десяток пощечин каждой грудью, а потом вообще зажала его лицом между ее изумрудов и шлепала несколько минут кряду. Под конец, когда она сжимала его большой зеленый палец между изумрудов, тот и вовсе стонал, рычал и едва не плакал, ей стало жалко и чуточку стыдно, что так издевалась над ним, ведь он просто не мог знать нормальных правил вежливого общения в цивилизованном обществе. Она смилостивилась и даже поцеловала его палец, легонько, в самый кончик, едва не закашлявшись, когда он начал плакать белым от счастья.
Потом сир Селмар отвлек ее разговором, зачем-то опять положив грудью на стол и то и дело давая поцеловать уже его белый пальчик, пока орк, своим пальцем, делал ей хорошо тайным способом сзади. Она опять не стала расстраивать не такого уж и грубого орка, - он честно, то и дело срываясь на свой варварский смех, пытался говорить с ней, как подобает вежливому человеку, а не зеленокожему дикарю, - что его тайну тоже раскрыла, так что он ушел довольным собой и получившим ее прощение. Проведя милого, но невоспитанного грубияна взглядом, она продолжила свой променад в компании сира Селмара, который довольно скоро увлекся беседой с какой-то леди-рыцарем, невольно перестав уделять столь же много внимания Гиралинре. Она не позволила себе испытывать обиду в адрес столько для нее сделавшего сира, но кинула немного ревнивый взгляд на леди-рыцаря, почему-то без доспехов и почти голую, одетую только в какие-то очень откровенные тряпочки, больше подходящие восточной танцовщице, чем пристойной леди.
Что вообще можно найти в этой вульгарно одетой леди, пусть даже очень благородной и героической, в ее больших грудях, в этих ее крепких и не очень-то женственных мышцах, кубиками и резкими чертами покрывающих ее тело. Нет, она действительно вправду красива и женственна, но при этом лишена той изящной благородной невинности, какую видела в себе Гиралинра. Они с ней, с леди Раабель, почему-то постоянно глупо хихикающей и забывающей длинные слова, даже посоревновались немного, сжимая пальчик сира Селмара между ее изящных изумрудов и вульграрно-громадной груди леди Раабель, то и дело целуя пальчик, но нечасто, потому что он полностью между их тел прятался, только иногда плача белым, но даже эти слезы не сразу замечаешь, быстро размазывая по коже.
Следом они сыграли в немного иную версию знакомой игры, она даже подумала, будто это слишком пошло, но ей пояснили, что это не так. Рыцарь и юная дева встали спинками друг к другу, зажав пальчик между их попками, а потом, когда тот заплакал опять, повернулись уже лицами друг к другу, поиграли в дружбу, трясь вторыми очами об очи подружки, но одновременно с этим они еще и цветочками терлись, тоже о друг дружку. Но! Между их цветочками был пальчик сира Селмара, так что это за пошлость не считалось, чем приятно обрадовало Гиралинру. Леди Раабель была хоть и рыцарем, но глупенькой, очень глупенькой, вероятно потому, что вся из себя солдафонка, нормального высшего общества толком не знающая, не иначе.
Гиралинра не злилась на нее, но не могла отказать себе в удовольствии осыпать ту сложными словами, терминами, цитатами классиков и отсылками на давнюю или современную историю. Она так смешно морщила лобик и высовывала язычок в задумчивости, но каждый раз просто заразительно хихикала, - а Гиралинра вслед за ней тоже хихикала, - и говорила какую-то милую глупость. Она, впрочем, быстро признала, что она просто немного дурочка, так что дальше умная и начитанная дева уже не издевалась над подружкой, только изредка шутила.
Сир Селмар ушел, покинув их компанию, отправившись вслед за сразу четверкой вошедших в зал чернокожих дикарок, зазывно танцующих свои дикарские танцы. Не иначе, пошел сказать им, что здесь приличное общество и такими развлечениями тут не рады, но задержался из-за какого-то важного дела. Оставшаяся в компании доброго друга сира Селмара, почтенного сира Гиона, она немного поговорила с ним, обсудила классику поэзии прошлого века, и аспекты торговли тканями в условиях недавнего передела влияния между торговыми домами.