С рыком кончив еще раз, она просто встает, нет, не встает, но вскакивает, одним рывком, без ласк, касаний или желания поваляться рядом, в два прыжка врываясь в компанию трахающихся сестер по кагалу, начиная лизать, целовать, облизывать, лапать сиськи и жопы, снова лизать, трахать кистью, просовывать пальцы и ладонь в жопы и щели, кончать, кончать, кончать!!! Без мыслей, без слов, как тупое животное, как течная сучка варга, как тупая орочья блядь, зеленая блядь, тупая и сильная, тупая и сильная, тупая и тупая, и тупая, и тупая, и кончая, и рыча, и кончая, и тупая, и кончая, и кончая, и кончая!!!
Эпилог
Внимательно посмотрев вслед рванувшей вслед за остальными соплеменницами орчихой, какую он обработал более продвинутым образом по просьбе одного из гостей с особыми вкусами, почтенный Петер перевел взгляд на лежащего на земле Броо Тан, чем вызывал у парня весьма раздраженные мысли, какие он тут же подавил. Подавить-то подавил, но, взглянув на ту рванину, в какую превратились его любимые штаны, он только горестно вздохнул и не удержал-таки естественного вопроса:
- Зачем, а? - Предъявлять претензии его то ли благодетелю, то ли наставнику, то ли просто, эм, бенефициару, было, мягко говоря, до усрачки страшно, но это ведь и не было претензией. - Хорошие же штаны. Были.
Однажды встреченный им потерянно оглядывающийся на рынке Куордемара мужчина вызывал в памяти Броо, тоже когда-то так же оглядывающегося, легкое такое сочувствие, так что он спросил того, нужна ли помощь, а потом они вместе неплохо так посидели в Пьяной Плотве, там всегда была великолепная корюшка, зажаренная в кляре. Тогда юный, рано потерявший семью, какая еще раньше отказалась выкупать из пиратского плена своего пятого сына, уже успевший заматереть и выбить себе право на свободу, а не кандалы и клетку на рабском рынке, но еще не успевший окончательно зачерстветь... тогда он не знал очень многого. Начиная от того, что выглядящий максимум на пару лет старше мужик ему в деды годится, продолжая тем, что он никакой не мужик, а, по меньшей мере, гребанный архимаг, а также целую кучу иных вещей, важных очень.
Тогда его новый собеседник, представившийся Петером, просто Петером, без титулов и всяких уважительных обращений, спросил, мол, что тот хочет за помощь, искреннее участие и вот этот шикарный ужин, разделенный на двоих? Броо хватило ума отшутиться, мол, чтобы ему таки дала Синдра-Стилет, одна из старших абордажниц капитана Грока, даром, что баба. Она как раз там сидела, в противоположном углу зала, кидая мрачные взгляды черных очей всякому, кто к ней подходил. Шутка вышла на славу, когда Петер, одним взглядом превратил когда-то сломавшему ему нос и руку, а заодно отобравшую братов кинжал (последнюю память о доме), в натуральную шлюху портовую, только в разы красивше, пригожей и прямо от него, Броо Тана, текущую.
А потом повторил свой вопрос: "Чего ты вправду хочешь?" - как сейчас он эти слова помнит.
Всегда любивший красивых женщин и по иронии судьбы, часто этими женщинами подставляемый, избиваемый, предаваемый или еще что-то нехорошее от них получающий, Стейн и ответил, тоже честно и совершенно искренне. Вот тогда-то Петер его по плечу хлопнул и сказал, что он принят, прошел собеседование и вообще, пора работать. Правда, выдал ему полдня в компании с Синдрой, на перемены в которой никто почему-то внимания не обратил. Уже понявший, что опять вляпался в какое-то страшное говно, он плюнул и решил брать от жизни все, что дают, пока есть еще у него та жизнь.
Синдра таки дала и еще раз дала, и сама взяла.
- Ты о чем, Бро? - Петер говорил на любом, казалось, языке поразительно чисто, но и обезличено, без акцента или характерных региональных аспектов выговора, но вот его имя всегда коверкал, сокращая длинную "оо" до простой укороченной "о". - У нее же вербальный деактиватор. Я думал тебе просто мускулистая страсть в голову стрельнула.
Покрасневший ушами бывший пленник, бывший матрос, бывший почти-островитянин, а ныне неясно кто внимательно вгляделся в недоуменное лицо то ли наставника, то ли все же товарища. Петер тот еще лось, он может с абсолютно невинным выражением лица нести любую чушь, так что хрен поймешь, намеренно он посмеяться решил или реально Броо сам накосячил. Запоминать все эти вербальные и тактильные активаторы было той еще морокой, а Петер их еще и менял постоянно, а на его жалобы вечно говорил, что у хорошего Ценителя должна быть идеальная память, а он пока что даже на ценителя не тянет и лучше бы ему начать тянуть, если хочет стать хотя бы подмастерьем. О том, что его может превратить в одного из масок, фактически с одной связанной маской личностью на всех, тот даже не намекал, похоже относясь к своим словам про обучение всерьез, но Броо все равно боялся разделить эту участь и самому маску примерить.