А вот просыпаться было не столь уютно. Впервые я порадовалась, что в этом месте не встаёт солнце, ведь при свете, моя неловкость могла стать пыткой. Маг еще спал у меня за спиной, крепко обвив рукой. Его мерное дыхание щекотало шею и, если быть честной, мне, как и ночью, нравилась эта близость, вот только теперь проснулся и здравый смысл.
«Что я делаю? Ну, вот что я делаю?» — думала я, и при этом накрыв пальцы мужчины собственной ладонью. И не понятно, как вести себя теперь. Словно мы два нездорово общительных и нежных друга? Дикость какая-то.
— Сегодня в комнате останешься, — сонно произнёс маг мне в волосы. — Так будет лучше.
— Что? — я резко обернулась к нему и отчетливо рассмотрела сонную улыбку, которую едва не клюнула носом.
— С добрым утром, — шепнул он.
— Мне снова нельзя выходить? — осведомилась я нервно. Вот и вся дружба.
— Замочную скважину уберу и запру старым способом. Дверь смогу открывать только я.
— А я не смогу даже изнутри отпирать?
— Не сможешь, — кивнул он в подтверждение.
По телу разлилось такое раздражение, что я собиралась отодвинуться и уйти в ванную, но рука мага продолжала меня удерживать рядом.
— Так будет лучше, Лирэ. Разве ты сама не боишься горгол? А здесь будешь безопасности.
— Если дело в горголах, то почему ты запираешь меня саму? — спросила я, сложив руки на груди, и таким образом увеличила расстояние между нами.
— Потому что, дело не только в горголах.
— А в чем еще?
Маг молчал, словно сомневался, говорить или нет.
— Опять недоговариваешь? — мне стало так некомфортно, почти больно. Этой ночью я обнимала его как… я его обнимала, а он всё скрывает, может и врёт.
Маг посмотрел на меня и тяжело вздохнул, потёр лоб ладонью и заговорил.
— К нам пробрался вредитель, Лирэ, и мы не можем его вычислить. Вчера он каким-то образом уничтожил артефакт, при помощи которого мы отслеживали перемещение стай. И нового нам не достать, пока не встанет солнце, а значит — здесь очень опасно и это уже достаточный повод для тебя не выходить из комнаты. А учитывая вредителя, я бы хотел обезопасить тебя и от людей.
Вот эта новость заставила меня содрогнуться. Из-за кого-то вчера погибло столько людей, но…
— Я не хочу сидеть взаперти, — что угодно, но только не одиночная камера. У меня должна оставаться возможность бежать отсюда.
— Понимаю, но помочь ничем не могу, — ответил он спокойно, а потом потянулся и, уткнувшись носом мне в волосы начал устраиваться, так, словно планировал еще вздремнуть.
Я от подобной наглости застыла, но потом решила его не злить, и попробовать другие аргументы.
— Тогда, может, ты будешь брать меня с собой? Туда, где работаешь?
— Ум-ум, — отрицательно промычал он, похоже, действительно засыпая.
— Почему? Думаешь, я кому-то выдам твои секреты? — возмутилась я. Выдавать-то его секреты я никому не собиралась, конечно, а вот разведать, чем он там занят, хотелось и очень.
— Я не думаю, что ты планируешь на кого-то шпионить, но есть люди, способные навредить любому, кто узнает ту информацию, которую я сейчас прячу.
— Но они не узнают. Я никому не скажу…
— Им будет достаточно тебя заподозрить. Только потому я и позволил тебе вчера шататься самой по крепостным стенам, подниматься на башни, и бродить по чужим комнатам, — неспешно перечислял он, а я едва не простонала от досады. Конспиратор из меня слабый, — Решил, если увидят, что я не беру тебя в лабораторию, поймут, что информатор из тебя не перспективный.
Мне понравилась эта мысль.
— В таком случае, сидеть взаперти мне тоже опасно, — не отступала я. — Они могут подумать, что я весь день с тобой.
— Ты знаешь, я когда искал тебя, после налёта, решил, что лучше уж так.
— А я не согласна! — сообщила я, выгибаясь так, чтобы посмотреть ему в глаза.
— А я тебя снова не спрашиваю, — заверили меня и попытались снова подгрести под бок.
Я выкрутилась и села. Эти игры, не понятно во что, мне надоели.
— Значит, я пленница? — сухо осведомилась я.
— Ну какая из тебя пленница, — проворчал он. — Пленники кашу едят и рады, а ты капризная, накормить вообще невозможно. Давай спать. Рано еще.