Я не знала, что на это сказать. «Очень жаль» или «Какая подлая женщина» — казалось нелепым и неуместным. Потому, просто прижавшись к нему крепче, я ждала, когда он продолжит.
— По закону, Кале с Отрой должны были попасть в приют и оставаться там до шестнадцати лет. Только наши приюты — не лучшее место для маленьких детей. Там часто буйствуют эпидемии. Говорят, это из-за антисанитарии и сырости. А Отре всего шесть было. Кале восемь.
— Ты решил растить их сам, — сказала я то, что уже знала.
Тимер задумчиво кивнул.
— Мы скрывали от всех, что наши опекуны сбежали. Знала только служанка. Она ушла в тот же день, поняв, что платить нам ей нечем. Но согласилась молчать, — маг медленно втянул воздух носом. — Я устроился младшим помощником в лаборатории городского аптекаря. Плата была мизерной. Кале с Отрой ходили на рынок в другой части города — там нас никто не знал, и продавали то, что можно продать. Книги, сувениры, потом одежду. Кале должен был ходить в школу, и чтобы у учителей не возникло подозрений — всё что могли, тратили на его одежду и тетради. На следующий год в школу должна была пойти и Отра, но у нас не было на это денег. Я подделал заявление от опекунов. Написал, что у девочки слабое здоровье и она пойдёт в школу на год позже. Это было самое сложное время. В доме не осталось ничего, что можно продать. Дети ходили в одежде, которую переросли и которую семилетняя Отра бесконечно штопала. Нам не хватало даже на нормальную еду… Тогда я уже сомневался, что поступил правильно. В приютах ведь детей кормят регулярно, пусть и не особо хорошо.
— Отра благодарна тебе, что ты поступил именно так. Она рассказывала о том, что ты её растил с гордостью, — улыбнулась я.
Тимер тоже улыбнулся, только косо и невесело.
— Однажды в лабораторию принесли заказ. Нам сказали, что его разнесли по всем аптекам, ведь дело было непростое. Не все лаборатории взялись, и главный лаборант нашей, тоже хотел отказаться. Но я вызвался сделать ту часть, которая всех отпугивала, — он глянул на меня и поймав мой хмурый взгляд объяснил. — Ничего противозаконного, но опасно, и неприятно крайне.
— Что это было? — спросила я.
— Зачем тебе знать? — усмехнулся он криво.
— Хочу понять, почему не взялись другие.
— Был риск подхватить неизученную болезнь. Неизлечимую. После сбора образцов, которые нам и заказали, я четыре дня просидел в подвале. Взаперти. Ко мне даже лекари не ходили — боялись. А когда спустя четыре дня не умер и даже не слёг — заказчики мне заплатили. Значительно больше, чем платили обычно, — глядя куда-то сквозь пространство, Тимер улыбнулся шире, но как-то зло. — В тот день я купил детям торт. Смотрел как они худые и оголодавшие вгрызаются в эти куски, едва не дрожа. Через неделю еще один заказ из тех, за которые никто не хотел браться, принесли прямиком мне. Я не отказался.
— Но ты можешь отказаться от этого сейчас.
— Иногда могу, — он криво улыбнулся. — Иногда нет. Но чаще — я и не хочу отказываться.
— Из-за источника? Что бы дойти, да? — попыталась понять я.
— И из-за этого тоже, — он снисходительно улыбнулся.
— А если мы дойдём? Если сможем? Ты перестанешь заниматься исследованиями других рас? — спросила я, внимательно следя за его реакцией.
— Видов, а не рас. Думаю, что нет, — пожал плечами он.
— Почему? — возмутилась я. — Что еще тебя удерживает?
— Мне нравится моя работа, Лирэ, — ответил он спокойно. — За исключением некоторых заказов, конечно, но в целом — это жизнь, которая мне нравится и которую я менять не хочу.
К довольно большому поселению мы подъехали к концу дня. Тимер продал нашу телегу и почти все вещи на первом попавшем на глаза рынке. От туда мы пошли пешком в поисках места, где можно перекусить. Я надеялась на отдых, но после ужина в небольшой забегаловке, Тимер повёл меня на окраину города, где длинной вереницей выстраивались повозки и телеги разных размеров.
— Зачем мы сюда пришли? — спросила я, поправляя капюшон. С тех пор как на горизонте появились первые строения, Тимер попросил спрятать волосы.
— Мы поедем с ними, — ответил он, шагая вдоль обоза и внимательно осматривая каждую повозку.
— Но мы же свою повозку продали, — прошептала я.
— Сейчас поросимся к кому-то пассажирами, — ответил он и широко улыбнулся невысокому полному юноше в грязной подранной одежде.
С ним Тимер и стал договариваться. После недолгих обсуждений, маг подсадил меня в телегу груженую сеном и взобрался следом.
— Может лучше попроситься вон к той женщине, — зашептала я, показывая на не высокую и полноватую тётку. У неё был большой крытый воз, в котором сидели две аккуратно одетые девушки.
— Вон та улыбчивая женщина, почти наверняка будет донимать нас расспросами о том, кто мы и откуда. Нам с тобой это совсем не нужно.
— А этот не будет расспрашивать, — я бросила взгляд на сильно вспотевшего юношу. — Может он вообще болтун какой-нибудь.
— Этот меня побаивается, — заговорщицки улыбнувшись, шепнул Тимер. — Без острой надобности, он к нам с разговорами приставать не будет.
— А с чего ты взял, что он тебя боится? — удивилась я.
— Это видно. Он напрягся и втянул голову, как только меня увидел.
— Почему?
В этот момент повозка сдвинулась с места. Весь обоз неспешной вереницей тронулся в путь.
— Может, трусоват, — пожал маг плечами.
— Это для нас хорошо, да? — уточнила я.
— Да, — тихо засмеялся Тимер, укладываясь на сено и подтягивая меня к себе. — Если всё пойдёт как нужно — через три дня мы попадём в Зал Голосов предков.
— Хорошо, — ответила я, устраиваясь у его груди. Тимер поправил мой капюшон, и обнял.
— Спи.
Спать я действительно хотела, но были вопросы и важнее.
— Как твоё плечо? — я потрогала его лоб и шею, проверяя температуру. Жара не было.
— Болит, но завтра, надеюсь, будет уже легче, — сонно промычал он.
— Ты же скажешь, если что-то пойдёт не так и легче не станет?
Тимер кивнул и устало закрыл глаза.
Я понимала, что ему отдых и сон нужны даже больше, чем мне, но очень хотелось сказать еще кое-что, прежде чем он заснёт.
— Тимер, — тихо позвала я.
— Что? — он не открыл глаз, но коснулся моей щеки.
— Я не жалею о том, что сделала. И даже если меня всю жизнь будут мучить кошмары — всё равно не пожалею. Ты только выздоравливай, чтобы не зря…
— Ты выжила после той схватки. Значит — уже не зря, — посмотрев на меня, ответил он.
— Тогда я думала не о себе, — грустно улыбнувшись, я положила ладонь на его щеку. У Тимера был такой взволнованный и одновременно серьёзный взгляд, что у меня сжалось сердце. — Из меня выйдет плохой напарник, если придётся идти к источнику. Я не душу хищников голыми руками и даже с собственной силой плохо справляюсь, но… я сделаю всё что смогу. И я всегда тебя прикрою. Хочу чтобы ты знал это.
Тимер молча смотрел на меня. Через несколько мгновений маг отвёл взгляд в сторону о чем-то думая. Вид у него был расстроенный.
— Ты странно реагируешь, — произнесла я растерянно, и убрала руку от лица мужчины.
— Я надеюсь, что ты не услышишь в Зале Голосов Предков ничего такого, что заставит тебя пожалеть об этих словах, — тихо объяснил он, поймав мою ладонь и сжимая в своей, — Не хочу, чтобы ты пожалела, — поморщившись, повторил он.
Улыбнувшись, я прижалась лбом к его груди.
— Не важно, что я там услышу, — прошептала я, — не пожалею.
Выдохнув и обвив рукой, маг резким движением подтянул меня выше. У него был настолько недоверчивый и вопрошающий взгляд, что я решила попытаться объяснить иначе. Но прежде чем успела сказать хоть что-то, горячие губы жадно накрыли мои. Моё сердце рухнуло в тот же момент, что бы заныть где-то в истоме, ведь Тимер тут же отстранился. Словно, хотел понять мою реакцию на этот поцелуй, он снова взволновано и внимательно смотрел мне в глаза.