Тимер тем временем пытался делать вид что работает с бумагами. Здесь же — во дворе. Вечером он признался, что так и не решил для себя что хуже — оставить меня раздетой в руках другого мужчины наедине, или сидеть и смотреть на происходящее безобразие. Мы оба смеялись и жаловались на то, что занятие прошло ужасно, но поделать ничего не могли. Я должна была учиться.
Еще через несколько дней к нам в дом пришел очень пожилой мужчина в толстых круглых очках и принёс с собой рулон ткани и корзину ниток, объяснив, что прислан Тимером Карделем для того, чтобы обучить меня вышивке. Я извинилась перед очередным учителем и заверив его в том, что это ошибка, выпроводила из дома. Хихикающая за лестницей Отра возражать мне не пыталась. Как-то так вышло, что я перестала чувствовать себя гостем в этом доме, и потому встречала, а также провожала и выпроваживала посетителей на ровне с хозяевами.
Вечером я ждала Тимера и готовилась высказать ему, что думаю по поводу репетитора по вышиванию. Я помнила его давнее обещание или, можно сказать, угрозу, нанять мне нескольких учителей и в том числе специалиста в этом невероятно полезном деле, но считала, что тогда он сказал мне это из вредности. Как аргумент против моих занятий с Зэтом. Я никак не ожидала, что он всё же решит мне мстить за то, что я его тогда не послушала.
Вернувшийся домой Тимер долго смеялся, выслушивая мои претензии и возмущения.
— Я ловил тебя по мёрзлому лесу уже не помню сколько дней и ночей подряд, а ты после этого отказываешься от моей просьбы изучить вышивку? — поддел он.
— Отказываюсь, — ответила я уверенно. — Я по несколько часов в день скачу во дворе с Холидом. Бесконечно зубрю какие-то поэмы, потому что вы с Отрой решили, что я должна и просто обязана говорить без акцента…
— Обязана, конечно, обязана, — кивал и посмеивался Тимер, медленно подходя ближе. Можно подумать, я не замечала или не догадывалась, что усмирять моё недовольство он планировал отнюдь не согласием с моей точкой зрения.
— Я не буду корпеть над вышивкой, — зашипела я, отступая на шаг.
— А если я сильно попрошу? — хитро улыбнувшись, спросил он, продолжая приближаться. Еще и руки немного в стороны расставил, чтобы поймать, если начну убегать.
Ну и я, собственно говоря, поняла — если убегать, то вот прямо сейчас, потому что отступать больше некуда (сама того не замечая, я очутилась в углу), а буквально еще один шаг мага, и он сможет дотянуться рукой.
Я тут же рванула в сторону, а он не менее проворно, за мной. Я взвизгнула и засмеялась, потому что, не смотря на моё взбешенное настроение, то, как он поймал меня и понёс, зажав под мышкой, словно тубус со своими бумагами, было до отвратительного смешно и нелепо.
— Поставь, откуда взял! Немедленно! — грозилась я, не забывая регулярно шлёпать его ладонью по спине.
— Я тебя сейчас не просто поставлю, а даже положу. Да еще и туда, где тебе будет гораздо удобнее, — пообещали мне, пошлёпывая пониже спины в ответ на каждый мой удар.
— Тимер, — заныла я обижено.
— Вышивка, моя дорогая, это занятие, очень подходящее для девушки твоего положения, — начал излагать маг, за что снова получил по спине, ну а я тут же тоже получила ответный шлепок.
— Что еще за положение такое, что я теперь вышивать должна? — возмутилась я.
— Положение приличное: дочь картографа, девушка из уважаемой семьи, живущая в доме советника. Прочувствуй, осознай, — он сделал акцент на этом слове, — всю свою приличность и готовься к тому, что мастер Дожен, придёт завтра снова.
Тем временем Тимер уже заносил меня в спальню, а я всё еще пыталась сопротивляться. На самом деле понимала, что бесполезно совершенно, но просто лежать и даже не дёргаться — не позволяла гордость. Пусть уж помучается хотя бы.
— Вот не понимаю, чего ты прицепился с этой вышивкой! — препиралась я, теперь мешая ему снимать мои домашние туфли без каблуков, так, будто от этого что-то зависело. — Это у вас какой-то особый фетиш о котором я не знаю? Девицами нужны сотни браслетов для счастья, а мужчинам видеть, что все девицы вокруг вышивают?
— И чего ты так придираешься к этим браслетам? — возмутился Тимер, всё же отодрав мои пальцы от моей же стопы и снимая туфель. Он поцеловал и тут же цапнул меня за босую пятку.
— Да не придираюсь я, — фыркнув, я всё же перестав сопротивляться, когда маг лёг рядом и склонился над моим лицом. — Просто я считаю, что это неудобно, когда вся рука обвешена тяжелыми ободками, и потому радоваться тут совершенно нечему.
— Вот уж, — тихо посетовал Тимер, целуя и снова отклоняясь. — Мне тебе таких вещей не объяснить. Пусть Отра этим занимается.
— Не буду вышивать, — вспомнив, о чем мы изначально спорили, вставила я.
Тимер широко улыбнулся и снова склонился к моим губам.
Почтенный мастер Дожен снова пришел на следующий день. Все мои попытки отказаться на этот раз не возымели желанного результата и покидать наш дом педагог отказался. Он ходил за мной из комната в комнату, стоял под дверью, и в какой-то момент поняв, что у старика, по всей видимости, просто нет выбора, я сдалась. Ну не мучать же ни в чем не повинного учителя вышивания, которому явно запретили покидать дом, пока я не соглашусь на занятие? Уж лучше еще раз попытаюсь достучаться до упрямого мага, и объяснить, что я этим заниматься не хочу и не собираюсь. А если не выйдет, переселюсь в комнату к Отре. Этого делать не хотелось совершенно, но я понимала, что данный метод убедит его быстрее любого другого.
Сначала наш урок с почтенным Доженом проходил крайне скучно. Мы отрабатывали разные виды стежков на куске белой ткани. Причем то, что он учил меня делать, было совершенно некрасиво. Кривые линии и формы никоим образом не напоминали те изящные рисунки, которые выходили из-под рук мастериц моего мира. А потом, к концу занятия, я поняла, зачем Тимер затеял эти уроки.
Оставшись довольным тем, как я выполняла основные виды стежков, старик достал кусок ткани и развернул его. Это была большая, наверное, с Тимера ростом, карта империи, выведенная тушью на куске рыжей ткани. На ней было всё: горы и города, реки, дороги и даже тропы. Глядя на то, как отличаются друг от друга все скалы на рисунке, а также очертание городов и сёл — я понимала, что изображение далеко не схематичное.
— Почтенный Дожен, а вы только вышивкой занимаетесь? — уточнила я.
— Нет, — ответил он, с искренним удивлением. — Я картограф. А вышивка — лишь способ запечатлеть в памяти точные контуры изображения. Я думал вы знаете…
— Нет. Не знала, — ответила я, и тихо засмеялась. — Ну показывайте, с чего я должна начинать.
Сама того не заметив, я настолько увлеклась процессом, что продолжала сидеть над картой даже когда старый картограф покинул наш дом. И поздно вечером, уже после заката, я всё еще сидела в небольшой гостевой комнате у камина и продолжала вышивать. За этим занятием меня и застал Тимер.
Сделав вид, что не заметила его ехидной улыбки, я старательно прокладывала контуры того места, где началось моё знакомство с этим миром. Вышивая очертания гор, я словно погружалась в воспоминания о тех днях, когда могла наблюдать за тем, как блестят их вершины в лунном свете. Казалось, я снова там — в той огромной тёмной крепости с сотнями сквозных галерей и с фигурами крылатых чудовищ, которые навеки застыли на карнизах и крышах. Не думала, что буду скучать потому место, но, кажется, немного скучала.