Кто-то поднимался по лестнице, осторожничая, и Шанталь вскочила с пуфика. В полумраке Аризона уловила ее движение головой, очевидно, означавшее “пойду проверю”. Шанталь направилась по коридору навстречу незнакомцу, но Аризона едва ли могла что-то вполне рассмотреть или расслышать. Короткий разговор, голоса звучат все быстрее и громче, и вот охранник оттолкнул Шанталь, да так, что она едва не упала через перила. Она осталась там, тяжело дыша — Аризона, щурясь, могла видеть содрогающийся от страха силуэт Шанталь. Сама она вскочила на ноги со всем проворством, каким располагала. Боль прошила ногу до бедра, и Аризона стиснула зубы. Нужно было добраться до оружия поверженных охранников быстрее, чем это сделает их третий товарищ.
Аризона подобралась, понимая, что с раненой ногой она больше не так проворна, как прежде. Ну, придется дальше сражаться, как есть. Она уже шарила руками по ближайшему неподвижному телу в поисках кобуры с пистолетом, но впотьмах никак не могла понять, где у охранника что. А шаги… даже несмотря на то, что страх делал время вязким, как масло, охранник приближался стремительно. Пистолет Аризона так и не нашла, так что сделала первое, что пришло ей в голову: включила фонарик и направила его врагу в лицо. Тот зажмурился от режущего света, выбившего у него слезы из глаз… Аризона успела увидеть движение там, где лучи фонаря не разгоняли тьму — и вот черная полоса легла врагу на шею, тот вскинул руки, теряя пистолет, ошарашенный нападением сзади, похрипел недолго и осел на пол. Аризона несколько секунд смотрела на потерявшего сознание охранника на полу, прежде чем поняла, что на шее у него черный галстук.
Вскакивая на ноги, она едва не забыла, что ранена. Но уже повисая у Уэйда на шее и благодарно, самозабвенно его целуя — забыла вполне.
У них не было времени на обмен репликами вроде “ты в порядке?”, раз оба могли стоять прямо (и думать о поцелуях), ни с кем не случилось ничего серьезного. Все можно было отложить на потом. Увы, даже нежности.
— Лайя где-то здесь, я думаю. Я слышала крики. Но как будто… что-то не так.
— Да, она здесь. В одной из комнат. Но… м-м, возьми пистолет, мои руки будут заняты. Стрельба на тебе.
Аризона напряглась.
— Это что-то, о чем лучше знать заранее?
— Я не знаю… — Уэйд испытующе посмотрел на Аризону. Она держала фонарик направленным почти в пол, и лицо мужчины оставалось смазанным рассеянным сумраком. — Может, тебе вообще не стоит раньше времени на такое смотреть.
Он взял ее за свободную руку, и Аризона почувствовала, как тает. Как бы неуместно ни было это чувство. А отчасти — как раз поэтому. Стресс и возбуждение всегда для нее ходили рядом, вот и теперь они сплелись в тугой комок.
— Нет, я готова ко всему. Я на работе всякое видела.
Но Аризона снова ошиблась.
Нет, такого она еще не видела. И нет, она не была к этому готова.
Она выдержала это, но… не видела такой жестокости, не была готова узнать, что стало с красивой, полной жизни Лайей Гилани.
На стенах комнаты еще остались картины со старой экспозиции. По углам стояли пуфики. А посреди зала находилась подвешенная к потолку клетка. С Лайей Гилани внутри.
Аризона держала обе руки перед собой, и с пистолетом, и с фонариком, но теперь одну опустила, подходя ближе. Лайя лежала на боку, до пояса укрытая своими роскошными волосами. Даже измученная, она оставалась похожа на принцессу. Когда Аризона приблизилась, шепча успокаивающие слова, Лайя перевела на нее взгляд запавших глаз и тоненько, как котенок, захныкала.
— Эй, эй… мы тебя спасем. — У пленницы эти слова не вызвали ожидаемой радости. — Только собьем замок, потерпи, ладно? Скоро все закончится.
Лайя только плакала, и не сразу Аризона поняла, в чем дело… Вот что имел в виду Папаша, говоря, что предпочитает “молчаливых женщин”... Когда рот Лайи открылся в очередном жалобном всхлипе, Аризона увидела, что языка за безупречными жемчужными зубами нет…
— Подержи клетку, чтобы не раскачивалась, я собью замок. — Сказал Уэйд.
Аризона кивнула и встала так, чтобы край клетки упирался ей в бедро здоровой ноги, спрятала пистолет за декоративный пояс платья, взялась за прутья клетки… схватилась покрепче — фонарик пришлось сжать зубами, хотя Аризона чувствовала себя неловко, делая это. Но Лайя все равно не повернула головы и ничего не увидела.
И вот тут Аризона увидела, что ее так смутило, пока она щупала лучом света внутренность клетки. Что показалось ей таким неестественным, что мрак комнаты без окон скрыл от нее до поры.
От Лайи мало что осталось. Ее тело оставляло в клетке еще много пространства, но в целом было куда меньше, чем ему полагалось быть. Аризона думала, что пленница просто скукожилась, но теперь, еще и чувствуя вес клетки, она поняла, насколько жестоко ошиблась. Папаша измывался над Лайей, превратил ее в неспособную к сопротивленью игрушку. И от ее рук, и от ее ног остались только культи. Так вот что имела в виду Шанталь…