К чести Аризоны, она не разжала похолодевшие от ужаса руки. До самого того момента, как Уэйд сорвал замок. Аризона снова вынула из-за пояса пистолет, Уэйд достал Лайю из клетки и взял на руки. Аризона не умела читать лица, как он, но прекрасно видела даже в едва прореженном светом сумраке, что в глазах Уэйда написано настоящее горе. Он не знал Лайю, и работа должна была сделать его жестче. Наверняка сделала, потому что ни мускул на лице Уэйда не дрогнул. Но он не был равнодушен, держа на руках неестественно легкое искалеченное тело.
Мне нужно на воздух, подумала Аризона. Гнев и слезы сжали ей горло. Была ли Лайя первой? О нет. Точно нет. Аризону под дых ударила память о сотне, если не сотнях сомнительных сообщений на сервисе Люка, за которыми могло крыться то же самое. Продажа и измывательства. Она боялась вообразить, каков может быть масштаб зверств. И она опоздала предотвратить это, будучи то ли слишком слепой, то ли слишком тупой. Да, ей нужно было скорее на улицу.
Но до открытой двери еще оставалось несколько шагов, когда в сумрачном проеме показалась иссиня-черная тень. Папаша собственной персоной в своем пижонском смокинге.
— Ари! Кажется, я недооценил твою алчность.
Не сразу Аризона поняла, что происходит. Папаша ринулся спасать свое сокровище, потому что ему уже внесли за Лайю залог? Уж во всяком случае он не рисковал бродить по темной галерее из чистого человеколюбия.
— Ладно, можем договориться. Ты, полагаю, не знаешь, что творишь. — Папаша первым порывом выставил руки перед собой, но теперь медленно тянулся за пазуху. — Хочешь стать моей секретуткой, как была при Люке? Амбициозная крошка.
— Лучше замри.
О, она могла бы все объяснить. Представиться настоящим именем. Но она не хотела. У нее не было времени. И он этого не заслуживал.
Она видела в нем не только Папашу, урода, подсадившего на иглу несколько сотен, а скорее всего, тысяч людей. Не только мудака, который заставил ее — пусть через Люка — проглотить и выблевать кольцо. Не только злодея, который не брезговал, если нужно, заказными убийствами. В ее сознании он вдруг соединился воедино с образом того смутного конца света, что клубился над ее головой и развеялся, пока она оставалась напугана и бессильна на своей кухне.
И, раз дело на то пошло, раз в тридцать с лишним лет она отчаянно нуждалась в том, чтобы выгулять зверя — черную сторону своей души.
— Ах, милая Ари. Люк не посвящал тебя во все тонкости нашего бизнеса, верно? — Папаша игнорировал Уэйда, как и прежде. Несколько нарочито, демонстративно. Лайя, возможно, и вовсе уже не считалась им за личность. — Ты не знаешь, в чем дело моей жизни.
Вся сцена, что предстала его глазам, не изумила его, хотя и раздражила. Аризона держала оружие так, чтобы видеть, куда стрелять: луч фонаря оказался направлен Папаше примерно в район ключиц.
— Ты будешь удивлен. — Она и не думала опускать пистолет. — Но мне неинтересно.
Она снова почувствовала то же, что и сутки назад с Люком. Черное искушение отнять жизнь… Видит Бог, она могла это сделать. И в том смысле, что ее готовили к подобным ситуациям. И потому, что она знала: Папаша этого заслуживает. Как никто заслуживает.
Пистолет в ее руке взывал к крови. На какую-то долю мгновения Аризона почувствовала, что ее вторая личность преступницы стала слишком настоящей. Она действительно мыслила не как Сандра — хотя в этот миг должна была…
Она нажала на курок.
Дважды.
Хорошо, что Лайя видела это, подумала Аризона. Для нее — хорошо.
— О, по крайней мере, ты можешь кричать, — Аризона подошла к Папаше и села на корточки рядом с ним. Она уже понимала, что можно было обойтись без этого, но ее темная сторона все еще говорила, что Аризона поступила правильно. — И я ранила только одну руку и одну ногу. Они останутся при тебе, когда ты въедешь за решетку.
Папаша перестал вопить, обессилев. Кровь он терял стремительно, но не должен был умереть от ее потери. Если бы Аризона не позволила это сделать — разве что. Но ее тень уже отступила. Она кивнула Уэйду: вызываем скорую.
Группу захвата уже не пришлось вызванивать. Они были здесь, но…
— Опоздали даже к десерту. — Сказала им Аризона, садясь в машину.
Ее работа под прикрытием закончилось. И Сандра ощущала пустоту там, где из нее вырвали Аризону — точно взаправду потеряла часть души. Но она понимала, что ей жаль очень и очень немногого от той жизни, с которой она прощалась.