Остальные журналисты охотно предоставили миссис Диане Лонгфорд роль боевого слона: учиненный ею допрос выглядел бесполезным, но не мешал собравшимся принюхиваться к аромату кофе и свежих пончиков, который доносился из глубины зала.
— Почему же у вас нет фактов, комиссар? Ведь это уму непостижимо — столько опытных сотрудников с прошлого октября расследуют убийства и до сих пор не располагают ни единым конкретным фактом! Или вы и впрямь считаете убийцу призраком?
Ее сарказм задел Сильвестри не больше, чем агрессия и обаяние: он упрямо гнул свое.
— Нет, мэм, он не настоящий призрак. Он гораздо коварнее и опаснее. Нашего убийцу можно сравнить с чудовищно сильным представителем семейства кошачьих — например с леопардом. Прекрасно замаскированный, он лежит на ветке дерева на опушке леса и наблюдает, как к нему приближается целое стадо оленей. Для птицы, сидящей на том же дереве, все олени одинаковы. Но леопард воспринимает их иначе, его цель — конкретный выбранный олень, который кажется ему более аппетитным и заманчивым, чем остальные. О, у него дьявольское терпение! Олень проходит под веткой — леопард не шевелится, олень не видит и не чует его, и так продолжается до тех пор, пока под веткой не окажется выбранная леопардом особь. Зверь наносит удар так стремительно, что остальные олени не успевают убежать, а леопард уже взбирается на ветку вместе с беспомощной добычей, у которой сломан хребет.
Сильвестри перевел дух; он завладел вниманием аудитории.
— Да, сравнение не назовешь блестящим, но оно позволяет понять, как соотносятся позиции — наша и Призрака. С нашей точки зрения, он невидим. Как олень не додумывается поднять голову и посмотреть вверх, почувствовать запах леопарда, прежде чем тот унесется с ветром, так и мы ничего не видим и не слышим. Нам просто не приходит в голову присмотреться и принюхаться в правильно выбранном месте — потому что мы понятия не имеем, где это место, где наш враг таится в засаде. Возможно, мы ежедневно встречаемся с ним на улице, может быть, даже вы каждый день видите его, миссис Лонгфорд. Но его лицо и походка заурядны, в нем нет ничего примечательного. На первый взгляд это бродячий котенок, а не леопард. Но под этой маской скрывается Дориан Грей, мистер Хайд, зло в облике Евы, воплощение Сатаны.
— В таком случае как же нам защититься от него?
— Я посоветовал бы усилить бдительность, но бдительность не помешала ему похищать девушек определенного типа даже после того, как мы наводнили весь Коннектикут сводками новостей и предостережениями. Однако мне уже ясно, что мы напугали его, заставили отказаться от похищений средь бела дня. Но теперь он вершит зло ночью. Так что гордиться нечем, ведь мы его не остановили. Мы не заставили его даже затаиться на время. И все-таки луч надежды уже забрезжил. Если нам удастся напугать его и усилить давление, он наверняка допустит хоть какой-нибудь просчет. И я клянусь вам, дамы и джентльмены: от нас этот просчет не ускользнет. Он поможет нам вычислить и леопарда на дереве, и выбранного им оленя.
— Он был в ударе, — сообщил Кармайн Дездемоне вечером. — Корреспондент из АП спросил, не собирается ли комиссар баллотироваться в губернаторы на следующих выборах. «Нет, мистер Долби, — с широкой ухмылкой ответил Сильвестри. — Полицейским живется гораздо веселее — одни призраки чего стоят».
— На него реагируют. Когда я видела его в шестичасовых «Новостях», он напомнил мне потрепанного плюшевого мишку.
— Губернатору он нравится, а это еще важнее. Героев войны не принято считать некомпетентными кретинами.
— Должно быть, он геройствовал уже в летах.
— Точно.
— Что-то вы часто шмыгаете носом, Кармайн. Простуда начинается? — спросила Дездемона и взяла еще один кусок пиццы. Оказалось, помириться с Карманном — это просто здорово.
— Все мы простужены — посидели бы вы с нами в неотапливаемых машинах при минусовой температуре.