–На это и было рассчитано, друг мой! – сказал Ким, угомонившись. – Я же оставил тебе все, что надо было, чтоб догадаться, где мы находимся.
–Да уж! Только ф-фраза «она в другом мире» им-м-еет н-н-несколько значений! – прерывисто сказал замерзший Руперт, у которого зуб на зуб не попадал. – Я просто не могу понять, зачем вы это сделали?
–Ну, тут все предельно просто, многоуважаемый Руперт Стоун! – торжественно и с удовольствием продекламировал Ким. – Карен я сказал, что мы немного подышим воздухом, и вывел ее на улицу, – он подмигнул дочери Стоуна. – После этого я быстро вколол ей морфина и притащил сюда, как только ты ушел. Дальше я вернулся в квартиру и написал на стекле нужные указания. Мне оставалось только ждать!
Карен опять прыснула от смеха, глядя на встревоженного отца. К ней присоединился Ким.
–Все было так, кроме момента с морфином, – успокоила она отца через минуту. – Ким мне все объяснил, и я согласилась.
–Видите ли, – перебил Карен Сталлен. – невероятное сочетание отцовской любви и беспощадной безысходности смерти дают потрясающий эффект! Вы его наверняка ощутили! Разве вам не хочется жить после того, как вы поняли, что ваша дочь жива? – подмигнул отцу Ким. – Уверен, вы даже подумывали о суициде.
Мысленно Стоун согласился.
–Понимаете, кон-траст! – это слово он произнес по слогам. – Что, по-вашему, значит это слово?
–Противоположность? – осторожно и догадливо спросила Карен.
–Именно! – удовлетворенно воскликнул Ким. – Разве вы не замечали, что когда сделаешь что-то правильное, хочется чего-то неправильного? – спросил он и, увидев непонимание на лицах, пояснил. – Например, через небольшое время после серьезного разговора, хочется рассмеяться, как хочется воды после засушливой погоды, как хочется обнять любимого человека после долгой разлуки? – он опять посмотрел на семейство Стоунов, удовлетворился их киванием и продолжил. – Человек не может жить без контрастов! Ему нужно, чтобы что-то переходило во что-то противоположно другое, ведь если зациклиться на чем-то одном, другого будет не хватать.
–А если ничего не делать, хочется сразу чего-то сделать! – воскликнула более-менее понимающая Карен. – Все должно быть уравновешено! На каждое действие должно быть противодействие, – вспомнив физику, добавила она.
–Что-то вроде этого, – согласился Ким. – но не совсем. Просто это надо почувствовать. Без одного абсолютно противоположного элемента нельзя жить. Как если бы не было войн, мы бы не знали, что такое мир, и принимали это, как само собой разумеющееся. Если бы мы вечно жили, было бы перенаселение планеты, поэтому нужна смерть. Как-то так… – он уставился в одну точку. В последнее время с ним это происходило все чаще. Через пару минут он «отлип». – Ясно?
Стоуны кивнули.
–А теперь допивайте чай, и пошли домой, – сказал Сталлен.
–Черт… – побелел Руперт. – Я дверь не закрыл.
Глава 6
Дверь была открыта нараспашку, когда Ким с семейством взбежали по лестнице подъезда. Руперт подошел к двери квартиры первым, а Карен и Ким были еще чуть поодаль. Даже не подошел, а скорее подлетел, боясь незваных гостей. Как оказалось, не зря.
Взволнованные Ким и Карен подошли к остановившемуся, как вкопанному, Руперту, когда из двери вышла небольшая группа людей. Трое были в полицейских фуражках, а четвертая персона…
Стоунам и Сталлену показалось, что их окунули в ледяную воду. Мир пошатнулся перед ними. Холодные темно-синие глаза со злорадством смотрели на троицу. Светлые волосы были аккуратно собраны в пучок за головой, которую украшал огромный красный крест на белом фоне. Руперт стоял с недоумевающим видом, а Карен чуть приоткрыла рот от удивления. Наступила гробовая тишина. Первым заговорил Стоун-старший.
–Что вы себе позволяете? Это же моя квартира! Кто дал вам право? – возмущенно воскликнул он. На это женщина в ярко красных каблуках только широко расплылась в улыбке, а один из полицейских сказал что-то про ордер на обыск помещения, на что Руперт начал возражать. Они стояли и спорили, но все напряжение сконцентрировалось вокруг другой пары.
Ким и главная медсестра психиатрической лечебницы Марго Боун смотрели друг на друга. Карен будто не слышала спорящих с ее отцом полицейских. Все ее внимание было нацелено на пару Боун-Сталлен. Казалось, что ненавидящие взгляды Кима и Марго сейчас материализуются, молнии будут пробегать между глазами сбежавшего пациента и медсестры, краска на стенах начнет слезать от безумной температуры, а через мгновение станет настолько холодно, что даже атомы остановят свое непрерывное движение. Ощущение ненависти витало в каждом кубическом миллиметре воздуха вокруг них. Из атмосферы будто сочился сок гнева и ярости. Это было что-то вроде битвы, от исхода которой зависит судьба всего мира. Этот «спор» взглядов был на самом деле недолог, но казался вечным, словно жизнь.