- Тебе бы не мешало ремонт сделать, Сереженька, - сказала вдруг
Анна, после очередной заминки в разговоре, скептически разглядывая потемневшие потолочные углы моей кухни и пятно над плитой.
- Да-а-а, - я неопределенно пожал плечами.
- А что? Давай? Я тебе помогу, - живо предложила она. - Белить и обои клеить я умею. И не только. Я много, чего умею, меня жизнь многому научила…
- В другой раз, ладно? В другой раз поговорим об этом. А сейчас…, - я замолчал. Мне показалось неудобным переходить к обсуждению своего вопроса. Анна все поймет. Поймет истинную причину моего внезапного к ней расположения и приглашения к чаепитию. -
Сейчас… Прости, что-то я устал сегодня.
- Умаялся на огороде? - усмехнулась Анна, с укором посмотрев мне в глаза.
- Устал, - я не сумел выдержать ее взгляда и опустил их на тарелку с последним из принесенных Анной пирожком, одиноко лежащим на ней посредине.
- Что ж, отдыхай. - Анна явно обиделась. По-моему она хотела остаться.
Я проводил ее до двери, проклиная себя за свою деликатность.
Чертова деликатность! Говоришь прямо - плохо. Начинаешь деликатничать - еще хуже получается. Я не решил своего вопроса, но вообще отказаться от своей идеи я не мог. Поэтому следующим утром я стоял у Анютиной двери и нажимал на кнопку ее звонка.
- Отдохнул, Сереженька? - приторным голосом и с издевкой пропела
Анна. - Восстановил силы?
- Ань, у меня дело к тебе, - без предисловий начал я, со вчерашней деликатностью и нерешительностью было покончено. -
Серьезное дело. Мне помощь требуется. Квалифицированная.
- Ну, если моя квалификация тебя устроит, - прыснула Анна, - я не против. - И посерьезнела, увидав решительность в моем лице. - Вот таким, как сегодня, ты мне нравишься. Заходи. Помогу, чем могу.
Я шагнул вслед за Анной через порог.
- …А то мямлишь что-то, - говорила она, не оборачиваясь, идя из прихожей в комнату; у Анны была однокомнатная квартира. - Хочешь сказать, а не решаешься. Я вчера сразу поняла - проблемы у тебя.
Иначе не предложил бы чайку погонять. - Она повернулась: - Я понятливая, Сереженька. И терпеливая…Проходи, садись на диван.
Или в кресло. Куда хочешь.
Я сел в кресло и осмотрелся. У Анны я никогда не бывал. Она была
Зонькиной подругой, не моей, даже не нашей общей.
Анина единственная комната сверкала чистотой и обволакивала уютом. Небольшой портрет Николая, Аниного мужа, умершего от инфаркта лет семь или восемь назад висел на стене. Анна перехватила мой взгляд, сказала:
- Я тоже помню Коленьку, как ты свою Зою. Помню. И всегда буду помнить… Так что у тебя за проблемы? - перешла она к делу. -
Какого рода помощь тебе нужна?
- Понимаешь… - Я задумался, не зная с чего начать.
- А давай-ка, Сережа, рассказывай мне все. С самого начала. -
Анюта была умной женщиной, она верно угадала причину моей заминки. -
С самого начала всегда проще начинать рассказ о своих проблемах. И картина тогда получается полной, и не надо ни к чему возвращаться.
- С начала?.. Ну, что ж… В четверг, после того, как мы с тобой встретились на лестничной площадке, я тогда уезжал на дачу…
Я рассказал Анне все - о своей первой встрече с Мишкой на кладбище, о дачных расхитителях цветных металлов, о косом Васе, стреляющем по детям из ружья и ставящим на них капканы. Рассказал о том, как освободил пацана, и как тот в благодарность украл все мои продукты. Об отремонтированной радиомагнитоле. Даже про сон свой, кошмарный и, как мне показалось - вещий - рассказал.
- …Если я не разыщу его, пропадет парень. А парень-то хороший.
Ведь вернул мне мой старый "Panasonic", да еще и отремонтировал.
Вытаскивать его надо из банды. Пропадет парень. Родителей нет у него, а если есть, то пьянчужки какие-нибудь. Пошел по кривой дорожке. "Старшой" у него какой-то. Бьет его, наверное, воровать заставляет. Он, Мишка этот, ему шестнадцать всего, а он уже курит.
Да и выпивает, небось. Глядишь, и на иглу сядет. Рано или поздно сядет. Пропадет паренек. Жизнь свою, не начавшуюся сломает…
Анна слушала мой рассказ и глядела на меня широко открытыми от изумления глазами.
- А ведь ты вернулся, Сережа, - сказала она. - У меня не получилось, а этот мальчишка смог.
- Что? - не понял я. - Вернулся? А-а! Да не в этом дело. Пацана спасать надо. А потом… разберусь в себе.
- Разберешься… Но почему ты решил, что я могу тебе в чем-то помочь? Я ведь женщина, и не молодая к тому же…
- Я помню, у тебя брат… Он жив?
- Брат? Который? У меня двое братьев. Оба живы. Правда, Леше уже восьмой десяток, он на Байкале живет, в Дудинке. А! Я поняла. Ты о
Гоше. Ну, конечно! Только он тоже уже от дел отошел совсем. В отставке, и уже давно. У меня ведь оба брата - старшие. Кстати сказать, с Гошей вы одногодки.
- Он в милиции работал?
- В прокуратуре. Следователем. Когда перестройка эта дурацкая случилась, в прокуратуре такая кутерьма началась! Новые пришли, старикам - пинком под зад. В общем-то, Гоша и стариком-то тогда еще не был, но все равно - из старой гвардии. Одним словом - съели его.
Еще бы работать, да работать, но не захотел. И ранения к тому же.
Вообще-то, ранения - это так, для убедительности отставки.
- А сейчас чем Георгий занимается?
- Какой Георгий? А, Гоша. Его не Георгием, его Егором зовут.
Егором Егоровичем. Гошей - только я, да Леша, наш старший брат… И мама так звала. Когда к обеду нас всех кликала, так чтобы не путаться. И чтобы папа, Егор шел. И чтобы Гоша не говорил, что его не звали… Ну, ладно, я как всегда увлеклась. Ты меня разговорил. Я и обрадовалась, трещу без умолку… Что ты спросил? Чем сейчас Гоша занимается? А садовод-огородник, как и ты. Но, думаю, кое-какие связи у него остались. А не поможет делом, так хоть посоветует, что нам с тобой делать, как Мишку твоего искать. - Я отметил, что Анна сказала не "тебе", а "нам с тобой", сочтя и себя причастной к поискам Мишки. - Сейчас позвоню ему. У него телефон всегда в кармане, он с ним не расстается никогда.
Анна достала из выдвижного ящика тумбочки, на которой стоял телефон потрепанную записную книжку и, отыскав нужную страничку, набрала одиннадцатизначный номер брата.
- Але, Гоша?…Узнал?…Здравствуй, братик…Ты где?
…Понятно. Что звоню? Нужен ты мне. - Анна бросила быстрый взгляд на меня. - Твоя квалифицированная помощь нужна.
*22.*
Гошин облик я никак не мог воссоздать в своей памяти, как ни пытался, сидя у себя дома и ожидая его прихода. За десятилетие своего добровольного затворничества и нежелания общаться с себе подобными я совершенно забыл, как он выглядит, но едва я открыл дверь и увидел на пороге Анну с братом, удивился - как это я смог забыть черты лица человека, как две капли воды похожего на Анну?
Гоша был коренаст и широк в кости. Темно-серые глаза смотрели внимательно и чуть-чуть насмешливо. Короткий бобрик седых волос и более крупный нос - пожалуй, это было единственным его отличием от сестры. Мужественности в лице отставного прокурорского следователя было маловато. Но и бабьим это лицо назвать было нельзя.
- Здорово, Серега! - без церемоний, как старому знакомому
(впрочем, так оно и было, Анна знакомила нас лет двадцать назад, и потом мы с ним встречались пару раз), сказал Гоша и протянул для рукопожатия широкую и твердую, задубевшую от упражнений с лопатой, граблями и прочими сельскохозяйственными, и не только с сельскохозяйственными инструментами руку дачника.
- Через порог нельзя! - сказала Анна и протолкнула брата в мою прихожую. Мы прошли в гостиную. Я предложил кофе и, получив утвердительный ответ, пошел на кухню за кофейником. Сливки, сахар и печенье я заранее поставил на журнальный столик у дивана.