Гоша вздохнул. - Но ведь надо же что-то делать. Хотя бы свои интересы отстаивать. Как-то по-хитрому… Что скажешь, Платоша?
- Думаю.
- Думай, - разрешил Гоша и сказал мне: - Доставай свой коньяк,
Серега. Вместе думать будем. Коньяк, он для улучшения мозговой деятельности - первое средство. Допинг, так сказать. Анют, ты как?
- Я и без вашего коньяка от одного Платошиного рассказа, как пьяная, - отказалась Анна и с тревогой посмотрела на меня.
Все в порядке, взглядом ответил я ей, не переживай - не сорвусь.
Анна не знала, что после того запоя, когда я пытался свести счеты с жизнью, я года три не прикасался к спиртному. Потом зачем-то попробовал, но ничего не ощутил - ни отвращения, ни желания повторить. Ничего. Словно рюмку чистой воды выпил после литровой бутылки минеральной - совершенно ненужная организму добавка.
- Тогда три рюмки на стол ставь, - распорядился Гоша.
Я выставил из бара бутылку "Арарата" и три рюмки. Кстати сказать, у меня только три рюмки и было - все, что осталось после запоя десятилетней давности - остальные поразбивал в пьяном беспамятстве.
- Я тоже - пас, - сказал Платон, туша окурок. - Да и вы, Сергей с выпивкой подождите. Нам сейчас фоторобот Михаила составить надо.
- Куда-то поедем? - спросил я.
- Никуда не надо ехать. Все необходимое в этом ящичке.
Он снова открыл кейс и достал ноутбук, раскрыл его, пробежался пальцами по клавишам, и на экране появилась болванка человеческого лица.
- Начнем?
*24.*
Когда все мои гости ушли, я отнес грязные чашки на кухню, вымыл их, потом вернулся в гостиную и налил себе коньяку из бутылки, которая так и осталась нераспечатанной - до нее дело не дошло…
- Потом выпьем весь твой "Арарат". Как Мишка отыщется, так и выпьем, - сказал Гоша и успокаивающе добавил: - Отыщется, отыщется.
Если Платон за дело взялся, то он его до конца доведет. Доставит тебе Платон Мишку, а дальше уж… - твое дело, Серега. Он ведь, пацан этот, к воле привыкший. Может и не захотеть с тобой жить.
- Со мной? - Я удивился.
- Конечно с тобой. - Гоша странно на меня посмотрел: - А иначе, зачем ты всю эту канитель затеял?
- Просто вытащить парня из трясины хотел. Спасти…
- Ну и вытащишь с помощью Платона, вырвешь его из грязных лап
Чемодана, а дальше что? Как спасать будешь? На расстоянии, что ли?
Я не знал, что ответить.
Платон, уходя, протянул мне свою визитную карточку. "Частное сыскное агентство "Платон" - золотыми буквами на черном.
- Там мои рабочие телефоны, - сказал он. - Номер мобильного на обратной стороне визитки. Но это так - на всякий случай. Пару ближайших дней мне не звоните, я буду занят поисками Михаила и… решением вопроса с Чемоданом. Кроме того, мне и другие заказы отрабатывать нужно. - Добавил: - Если у меня к вам какие-то вопросы возникнут, я сам позвоню.
- И что мне делать?
Платон с тоской посмотрел на мои выцветшие обои и ответил:
- Ждите…
…Я поднес коньяк к губам и уловил его запах. Изредка выпивая раньше, в те дни, когда этого требовали традиции, я не ощущал запаха коньяка. Или не пробовал ощутить? Я сделал небольшой глоток и подержал коньяк во рту, ощущая его приятную вяжущую крепкость. Мне понравился вкус коньяка. Словно я впервые его попробовал.
Бутылку я убрал в бар - не то, чтобы от греха подальше, просто привык к порядку. Каждая вещь должна лежать на своем месте.
Отпивая коньяк маленькими глотками, я прошелся по своим трехкомнатным хоромам, критически осматривая каждый угол. Да, ремонт моему запущенному жилью не помешал бы. Неожиданно решившись, я пересчитал всю свою наличность - в кошельке и в загашнике - быстро собрался и отправился в хозяйственный магазин, который находился в моем же доме на первом этаже.
Проконсультировавшись у продавцов и закупив, как мне думалось, и как они сказали, все необходимое для ремонта, я вернулся, чтобы заняться непривычным и неизвестным мне делом. Раньше мы с Зоинькой сами ремонт никогда не делали - приглашали бригаду отделочников из моего института. Но сегодня мне вдруг показалось, что с ремонтом я справлюсь. Что там может быть сложного? Теоретически я знал, что надо делать. И продавцы-консультанты из "Домоцентра" подсказали, что за чем идет. Начну, а там разберусь…
Поднимаясь по лестнице с большим полиэтиленовым ведром водоэмульсионной краски и дачной сумкой, из которой торчали рулоны обоев, я встретил на лестничной площадке Анну. Она куда-то собралась, выходила из своей квартиры. Удивленно взглянув на мою поклажу, Анна спросила:
- Никак ремонт собрался делать, Сереженька?
- Ну да… ремонт. Не селить же парня в этом… свинарнике.
- Я рада, что ты решил заняться ремонтом, - расцвела она улыбкой.
- Давно пора. И вообще, я очень рада переменам, тому, что с тобой происходит. В тебе… Я помогу тебе ремонт сделать, как вчера обещала. Сейчас только за морковкой на угол сбегаю. Вот хотела немного капустки заквасить. Не в зиму, а так - сейчас поесть. В зиму-то еще рано капусту квасить. Хватилась, а морковки у меня нет.
Сейчас сбегаю и сразу к тебе. Я мигом, Сереженька. Ты пока готовь все. Переодевайся в рабочую форму.
- А может, не надо, Анюта? - неуверенно стал отказываться я. -
Что ты в самом деле… Зачем? Что, у тебя своих дел нет? Капусту вот солить собралась… А я сам, как-нибудь… управлюсь.
- Вот именно - как-нибудь. Ты, Сережа, парень что надо, но не мастеровой. И Зоинька помню, мне говорила, что у тебя руки немного не из того места растут. Не обижайся только. Ты же теоретик, Сережа.
В институте своем, наверное, теоретиком работал?
- Проектировщиком.
- Ну, вот! А я на стройке чуть не всю жизнь проработала.
Сметчицей в строительной конторе, потом контролером заказчика. Все строительные операции знаю, так как контролировать качество надо было. Научилась многому. А потом дома свои теоретические знания на практике применила. Я знаешь, сколько этих ремонтов домашних переделала? Никогда маляров не нанимала, все сама. Опыт есть. Я даже подрабатывала иногда маляршей. Так что мы с тобой за пару дней все сделаем. Ну, не все - основное. Потолки покрасим и обои поклеим. А кафелем на кухне и в ванной, уж потом займемся.
Я понял, что если сейчас откажусь от Анютиной помощи, она может обидеться. Точно обидится.
- Ты и плитку клеить умеешь? - якобы заинтересованно спросил я.
- Умею. Что там сложного-то?…А знаешь, капуста подождет, не к спеху. Сейчас переоденусь и приду.
До конца этого дня мы с Анной занимались заделкой трещин и снятием старых обоев. Заделку трещин какой-то пастой взяла на себя
Анюта. Она сама приготовила эту мазуту из сухой шпатлевки, что я купил в магазине, добавив в нее какой-то порошок, принесенный из дома и разведя ее белой мутной водичкой, эту водичку она тоже взяла из своих запасов. Она сказала, что это эмульсия.
Я с нескрываемым восхищением следил за Анютиной работой. Ловко это у нее получалось! Трещины сначала увеличивались и расширялись под ее шпателем, а потом исчезали, замазанные мазутой; оставались только сырые, но быстро высыхающие и светлеющие кривые полосы.
Вскоре мой потолок перестал быть трещиноватым, а стал полосатым, как зебра, как выгоревшая на солнце зебра.
- Сегодня в конце дня загрунтуем на раз, - сказала мне Анна со стремянки, - когда ремонт просохнет, а завтра еще раз покрасим, и будет у тебя идеальный потолок.
- А полосатым он не останется? - поинтересовался я.