"Жигулей" был невысок ростом, лыс и, несмотря на холод - без шапки.
Он внимательно выслушал калеку, глянул на меня из-под густых нависших бровей и не спеша, пошел в мою сторону. Шел, слегка раскачиваясь, длинные руки неподвижны, он не размахивал ими, а сжимал и разжимал пальцы. Мне показалось, что я слышу хруст пальцев.
Признаюсь, мне стало немного не по себе, но я встряхнулся и принял вид совершенно спокойного и уверенного в себе человека.
- От мента что ли этого? - грубо спросил подошедший без намека на
"здравствуйте" и даже без кивка лысой головой. - Чего еще надо? Мы с ним обо всем договорились. Чего еще?
- Вы - Чемодан? - я хотел сказать "ты", но у меня не получилось.
- Ну? - Я понял, что "ну" означает согласие.
- Где Мишка?
- Какой Мишка?
- Тот самый.
- Ну, ты даешь, мент!
Я хотел возразить, мол, я не мент, но вовремя понял, что сообщать
Чемодану, кем являюсь в действительности, не стоит. Вместо этого я грозно нахмурил брови и спросил:
- В чем дело?
- Мы с тем, другим ментом обо всем договорились. Он парня забрал?
Забрал. Увез? Увез. И мы друг к другу претензий не имеем. Все. Чего еще надо?
- Значит, Мишки здесь нет?
- Нет. - Чемодан поднял на меня удивленные глаза. Они у него были бледно-голубые и немного желтые, как выцветшие на солнце и вытертые временем джинсы. В них была природная ложь. Похоже, что такими они были у Чемодана с рождения. Но вполне вероятно, что в данный момент он не врал. Не в его интересах. На всякий случай я пригрозил. На этот раз у меня получилось сказать "ты".
- Ты смотри! Вздумаешь мне лапшу на уши повесить…, сам знаешь, какого рода информация станет достоянием гласности.
Чемодан затравленно огляделся и увидел калеку, незаметно подкатившегося к нам и внимательно слушающего наш разговор. Как та рыжая собака.
- А ну, катись отсюда, Велосипед! - прикрикнул на калеку Чемодан.
- Чего свои локаторы развесил?
- А я че? - стал оправдываться Велосипед, давая задний ход площадке, - я ниче! Я говорил ему - нет здесь никакого Мишки, а он не поверил, тебя ждать стал.
- Катись отсюдова!
Велосипед поспешно ретировался, а Чемодан повернулся ко мне и тихо просипел:
- Да знаю я, знаю! Чего воду в ступе толочь? Обо всем же договорились!
- Здесь точно Мишки нет? Ты не врешь?
- Да точно, точно.
- А может, мне дождаться, когда ребятишки домой вернутся? Проверить?
- Жди, - Чемодан беспечно пожал плечами, - проверяй.
Я понял, что он не врет.
- Если Мишка случайно объявится…, - начал я.
- А че, убег что ли?
- …если вдруг Миша Петров случайно объявится в Мертвом городе, дай мне знать.
- Хорошо. А как?
- Как? - я задумался. - Просто не отпускай его никуда от себя. А я еще к тебе наведаюсь.
- Всегда рад гостям, - неискренне сказал Чемодан.
Я шел через кладбище и думал:
"Куда же делся Мишка? Если я ошибся в своих предположениях, и
Мишка не вернулся к Чемодану, то куда он мог пойти? Шляется по городу? Мерзнет. Спрятался где-нибудь в подвале или на узле теплотрассы? А может, решил куда-то уехать? В Москву, например.
Искать счастье. У пацанов иногда возникают такие бредовые идеи".
Я терялся в догадках.
Так ничего и не придумав, я решил вернуться домой и засесть за телефон - сначала обзвонить все больницы, морги и попытаться дозвониться Платону. Но когда я пришел домой, Мишка был там. Вернее, он был у Анны. Увидел, наверное, меня в окно и вышел встречать на лестничную площадку.
- Тетя Аня приехала, - сказал он.
- Это хорошо, - вздохнул я.
О том, где он пропадал, я решил не спрашивать и ничего ему не говорить о своих переживаниях по поводу его исчезновения. Я решил вообще не касаться этой темы. Потом, когда успокоюсь, я обязательно с ним поговорю. Потом. И попрошу прощения. Я так решил, но и Мишка по-моему тоже хотел перенести разговор на потом и, мне показалось, ему было немножко стыдно и за свои вчерашние слова и за свой побег, и он тоже хотел попросить прощения у меня. А может, мне это и правда только показалось?
Мишка сказал:
- Давай не будем ничего рассказывать тете Ане?
- Давай не будем. Это останется между нами.
Перед тем, как открыть дверь, Мишка все же признался:
- Я был неправ, дядь Сереж…
- Я тоже, - в свою очередь признался я.
*34.*
- Похоронила я Лешу, - горестно произнесла Анюта.
- Он сильно мучился?
- Да. На наркотиках сидел. Боли невыносимые были.
- Кто-то еще помогал?
- Нет. Только мы с братом. Не было у Леши никаких родственников кроме нас с Гошей. Только жена у Леши была. Сына своего они в восемьдесят шестом похоронили. Погиб в Афганистане. Военным он был.
Офицером. А больше у них детей не было. Маруся, вдова Лешина совсем расписалась. У нее у самой здоровья-то никакого, а как Леша умер…
Вот я и задержалась. Гоша на себя похороны взял, поминки, а я за
Марусей ходила… Ну, да ладно. Пусть братику моему земля пухом будет.
Мы выпили, помянули Аниного брата.
- Вы то-тут как без меня справлялись? - спросила Анюта. - Мишка сказал, что у вас все нормально. О своих успехах в вечерней школе рассказал.
Я взглянул на Мишку, посмотрел в черные его глаза-виноградины, в которых читалось напоминание: "Дядь Сереж, мы договаривались", и ответил:
- Да. У нас все нормально.
Мы еще посидели немного, помолчали. Анна посмотрела на часы.
- А тебе к скольки в школу? - спросила у Мишки.
Мишка тоже посмотрел на часы. На настенные. Я заметил, что свои ручные он снял.
- Ух, ты! - Мишка хлопнул себя по лбу. - Чуть не опоздал! Побегу.
- А ты почему не на работе? - строго спросила Анна у меня, когда
Мишка убежал.
- А у меня сегодня нерабочий день. - Я встал из-за стола. -
Пойду, пожалуй, тоже. А ты отдыхай с дороги. Намаялась.
- Да я в самолете вздремнула… Ты останься, Сережа. Посиди немножко. Муторно мне одной.
- Хорошо. Только Мишку в школу провожу.
Мишка был уже в дверях.
- Ты точно в школу? Не в бега?
- В школу. Я больше убегать не буду. Ты прости меня дядя Сережа.
Я вроде как не в себе был вчера. Побродил по городу, подумал… Я больше так не буду… поступать.
- А часы-то твои где?
- Есть захотел. Продал, чебурек купил.
- Ладно, давай, дуй в школу… Чебурек!
- Я побежал! - и Мишка поскакал вниз по ступеням.
- Эй, чебурек! - окликнул я его. - Из школы придешь, что есть будешь? Что тебе приготовить?
- А все равно!…Суп с фрикадельками.
Я вернулся к Анне. Она сидела за столом задумчивая, грустная.
- Посиди со мной, - попросила она. Я сел, плеснул в рюмки.
- Помянем?
Анюта кивнула головой, но, взяв рюмку в руки, только пригубила и поставила ее на стол. Я тоже только пригубил.
- Я когда Лешу схоронила, - начала она, - посмотрела на Марусю.
Жалко ее, совсем одна осталась. Соседи… Соседи - люди не родные. У них свои заботы, свои проблемы. Мы с Гошей пожили у нее, да и уехали. А она одна осталась. Плохо бабе одной. Не должна баба одна жить. Был бы сын… Вот у меня тоже… Брат есть, родная кровь.
Вернулись домой, он к себе уехал. Понятно - его семья ждет. Мы с ним брат с сестрой, а как те же соседи. Встречаемся иногда. Часто, но все равно - иногда. Гоша уехал, а я домой пришла - пусто, холодно. К тебе в дверь позвонила, Мишка открыл. Я его как увидела… - Анна подняла на меня глаза. - Я помню, как ты Зоиньку любил. И сейчас любишь…