— Делайла была не совсем обычной женщиной, — сказал он после короткой паузы. — То, что в её крови — это не просто генетика. Это память. Отголосок. Эхо, — мужчина сделал паузу, словно давая ей переварить сказанное.
— Ты сейчас серьёзно? «Эхо в крови»? Это что, диагноз из викторианского романа? — Коронер иронично усмехнулась.
— Если её кровь попала в твою — а она попала, — продолжал Риттер, не обращая внимания на сарказм, — Ты могла унаследовать её… часть. Не буквально, не душу. Но опыт. И если это случилось, тебе будет всё сложнее отличать, где ты, а где — она. Или кто-то другой. И это опасно.
Рут встала. Резко, будто хотела вырваться из кресла, как из ловушки. Подошла к окну, уставилась в темноту. Её отражение в стекле дрожало от света лампы за спиной.
— Это не просто образы, — сказала она глухо. — Это чужая боль. Плотная, липкая, как мазут. Она будто прилипает ко мне. И я не знаю, как реагировать, когда внутри тебя умирает кто-то другой.
— Я могу помочь, — Детектив Риттер остался сидеть, не двигаясь. — Но только если ты позволишь.
Девушка повернулась к нему. В её лице было что-то сломанное — не слезы, не слабость. Что-то глубже. Тонкий, почти невидимый надлом. И злость поверх.
— Знаешь, что самое забавное? — проговорила она с какой-то горькой улыбкой. — Ты знал всё это с самого начала. И молчал.
— Ну вообще-то не совсем, — Гленн приподнял брови удивлённо. — Я говорил про твой дар, но ты выставляла меня дураком.
— Прости, — Уилсон виновато опустила глаза, всматриваясь в пустоту.
— Это нормально. — Он сделал паузу, затем добавил, тише: — С Делайлой было так же.
Коронер уткнулась лбом в холодное стекло. Прозрачная, ровная поверхность казалась гораздо более надёжной и реалистичной, чем всё, что было в её жизни за последние дни.
— В следующий раз, когда я чуть не утону в чьей-то смерти, — пробормотала она, — Ты тоже будешь просто «наблюдать»?
Риттер встал и медленно подошёл к двери, но прежде чем уйти, задержался в проёме.
— Я буду рядом, если ты захочешь, чтобы я был, — сказал он негромко. — Но оттолкнуть или принять мою помощь — твоё право.
Рут не нашла, что ответить. Когда новый детектив ушёл, она вернулась к столу. Движения стали резкими, почти злыми. Коронер сдёрнула перчатки, скомкала и бросила в урну, но на ней всё ещё была тонкая полоска въевшейся крови. Такая маленькая, что почти не видно. Но она жгла взгляд. Уилсон села на раскладушку, сжав руки в замок. В груди было пусто, но пальцы всё ещё дрожали.
Это не просто аномалия. Не просто чужой опыт. Это — она, Делайла.
И теперь это с ней навсегда.
Глава 6
Морг встретил утро холодным светом и приторным запахом уксуса, впитавшимся в стены, пол и воздух — так, что, казалось, он проникал под кожу. Лампы в потолке мигали, словно старые фонари на пустынной улице, и Рут вдруг ощутила странную дрожь — будто само здание морга предупреждало о чём-то грядущем. Неизвестном. Неизбежном.
Третья ночь без сна. Сны уже не просто тревожили — они выжигали изнутри. Но хуже снов было одно: вчерашнее. Чужая смерть, не как образ, а как опыт. Лёгкие будто до сих пор сжимала вода, её пальцы ещё помнили хватку чужой паники.
Девушка сидела в кресле, сгорбившись, с чашкой холодного чая в руках. Рядом на столе лежала свежая папка. Гленн оставил её молча, только бросив взгляд — долгий, колючий. Ни слова. Ни вопроса. Но он всё понял. И ждал.
На обложке значилось: Кайл Нортон, 29 лет. Предположительно — самоубийство.
Рут встала и механически выдвинула ящик холодильной камеры № 04. В ящике лежало тело молодого мужчины. Его лицо было простым, с запавшими щеками и синяками под глазами. Казалось, что он уже давно умер где-то глубоко в душе, задолго до физической смерти.
Взгляд этого человека не выражал ни страха, ни обречённости. В нём читалась лишь глубокая, непередаваемая грусть. Рут почувствовала, как её сердце сжалось от сострадания. Она понимала, что этот человек, возможно, пережил нечто ужасное, что сломило его дух и привело к такому трагическому концу.
Она присмотрелась. На запястьях — старые порезы. Поверхностные, неопасные, будто сделанные для антуража.
И тут, как по сигналу, в дверях раздался голос Харриса:
— Ты уже нашла, к чему придраться, или ещё в процессе?
Рут не обернулась, но чувствовала спиной его фирменную нахальную ухмылку и это её только раздражало.
— Зависит от того, насколько сильно ты хочешь, чтобы я подтвердила версию «сам сам». Или ты просто пришёл поныть, что кофе у меня хуже, чем в участке?