— Нет. Не сейчас, — прошептала она. — Не делай этого.
Рут встала, отошла к раковине и начала промывать инструменты, когда её пальцы вдруг дрогнули. Внутри поднималась странная волна. Как звон в ушах, только глубже, громче и ближе к сердцу.
Тело, кровь.
Что-то… звало её.
Рут медленно подошла к металлическому столу. Свет лампы падал под острым углом, отражаясь в пробирке, как в глазу давно умершего — тускло и тревожно. Она опустилась на стул, чувствуя, как сквозь ткань халата холодом проникает сталь сиденья. Протянула руку — и на полпути замерла.
Прозрачное стекло пробирки словно дышало. Внутри — кровь, но не просто биоматериал. Пульсирующий след чужой жизни, чужой боли. Она не могла отвести взгляда. Была в этом капле что-то притягательное, как бездна, которая улыбается в ответ.
— Это безумие, — прошептала она, и собственный голос показался чужим. Но рука уже двигалась — с той мягкой неотвратимостью, как туман крадётся по земле.
С усилием она сняла перчатку. Пальцы дрожали. Она коснулась стекла — едва-едва. Как будто боялась, что оно откликнется.
И откликнулось.
Палец скользнул к губам. Один вдох. Одна капля.
И реальность разлетелась.
Мир стал рваным, зыбким. Резкий запах ржавчины, бетон под ногами — холодный, влажный. Сквозь мутное окно просачивался тусклый свет, дрожащий, как будто и сам боялся быть здесь. Перед зеркалом — мужчина. Молодой. Лицо в сером свете кажется бесцветным, тенью того, кем он был.
Он держит в руках верёвку. Его дыхание — рваное, как будто он бежал. Или плакал. В глазах — паника. Решимость борется с ужасом. Он делает шаг к зеркалу. И замирает.
Потому что в зеркале — не он.
Там — размытая фигура. Высокая, смутная. За его плечом.
И голос. Шепот. Сквозняк в заброшенном доме:
— Надо. Ты же хочешь, чтобы всё наконец кончилось?
Мужчина опускает взгляд. Дрожащими пальцами поднимает верёвку. Но движения неловкие, замедленные. Он не хочет.
И всё равно — петля ложится на шею.
Но не его рукой.
Всё происходит быстро. Чужие пальцы. Рывок. Хруст. Тело падает.
Это не было самоубийство.
Это было убийство, приправленное страхом и безысходностью.
Рут вырвало бы, если бы в ней что-то ещё оставалось. Она отшатнулась, стул грохнулся, но ей всё равно — она лишь вцепилась в край стола, чтобы не упасть. Ноги подогнулись. Мир плыл, как будто растворился в густом дыму.
Пот стекал по вискам, капал на воротник. В ушах — шум, похожий на далёкие волны. Девушка вытерла губы, вслепую нащупала упавшую перчатку, натянула её обратно, будто надеясь, что ткань сможет вернуть контроль. За дверью кто-то прошёл — приглушённые шаги, может, Гленн, может, Харрис. Но она не подняла головы.
Уже не важно. Это было не её воспоминание. Не её боль.Но теперь она носит их в себе, и от этого — не сбежать.
Она взглянула на пробирку — теперь уже просто сосуд с кровью. И впервые поняла: каждое касание приближает её к грани. К чему-то большему. Или к краю. И выхода, похоже, больше нет.
Уже вечером, когда морг опустел, и даже самые надоедливые полицейские ушли по домам, Рут сидела у себя в кабинете, скрючившись перед компьютером. За окнами гудел ночной ветер, шевеля листья на деревьях с таким же напряжением, какое ощущалось у неё внутри.
На экране — открытая карта. В поле поиска коронер вбила координаты с татуировки Кайла. Курсор мигал в ожидании. Рут сжала зубы, чувствуя, как в горле пересохло, а нога нервозно подрагивала.
Поиск завершён.
Место — лес к северу от города, в часе езды, у дороги, где даже на Google-картах не было панорамы. Только метка и серая масса деревьев. Там значился старый скит. Заброшенный более десяти лет назад. Место, о котором в городе никто не говорил — по крайней мере, не вслух.
Она посмотрела на татуировку на фото ещё раз. Координаты были выведены жирным шрифтом, как шрам. Это не было случайностью. Кайл хотел, чтобы кто-то нашёл это место. Во всяком случае, так казалось Уилсон.
Рут нажала кнопку выключения. Щелчок прозвучал громче, чем должен был. Кабинет погрузился в полумрак. Она встала и подошла к раковине. Холодная вода стучала в металл, но даже её звон не мог перебить грохот сердца. В голове всё ещё крутилась сцена из видения: мужчина, зеркало, тень, верёвка.
Это было убийство. Хладнокровное. Целенаправленное. И кто-то, или нечто, было там рядом.
Рут вытерла руки полотенцем, с привычной машинальностью скомкала его и бросила в корзину. Движения были резкими, будто она пыталась стереть не только кровь, но и всё, что с ней пришло. Затем, не оборачиваясь, потянулась к вешалке и достала куртку.